13 июля. Омск
Вчера долго сидели с Игнатьевым. Вспоминали бригаду, Селищи, старое доброе время, которое кажется теперь таким милым.
Вспоминали мобилизацию и как выходили на войну. Анемподист Александрович смотрит на положение мрачно и говорит, что из Белого движения ровно ничего не выйдет и выйти не может.
— Я народ знаю, — говорил Игнатьев. — Я сам из мужиков и вижу, в чем дело. Большевики правы потому, что дали волю — делай, что хочешь — грабь, жги, руби, — и все под предлогом врагов народа. Потом они их зажмут почище еще всякого аракчеевского режима, а пока что жарь вовсю.
Да вы не думайте: и большевики, то есть Ленин, Троцкий там и пр., не очень-то правят сейчас — большевики только поняли, что настала революция, и стараются вовсю сами усидеть. Они только идут с волной, они не препятствуют, они сами угадывают и угождают. Когда революция, то есть разбой, пройдет, тогда другое дело: заберут в железные рукавицы.
А у нас что — посмотрите. Опять пошли министерства, да только какие, с какими министрами. И Главное артиллерийское управление, и Главный штаб, и сенат открыли, и синод вот-вот будет. Над всем этим интриги, интриги и интриги. Бедного Колчака так опутали, что он, я думаю, совсем перестал что-либо понимать...
— Что же делать, Анемподист Александрович?
— Не знаю, Осип Сергеевич. Я по крайней мере, что бы ни случилось, останусь в деревне. Пойду к мужикам, буду работать, на хлеб себе и семье заработаю. Мытарствовать надоело — не хочу, да и нигде ничего утешительного нету. Вот что...
Мы помолчали. Было грустно. Анемподист Александрович серьезно и строго глядел куда-то и мимо меня, и мимо этой комнаты — он о чем-то думал сосредоточенно и упорно.
— Да, ничего не выйдет. Поверьте мне... — сказал он опять.
Совсем было поздно, когда я его проводил. Омск спал. Полутемные улицы еле освещались тусклыми фонарями. Где-то в темноте за базаром нет-нет [да] и хлопали выстрелы.
— Вы думаете, это что? — спросил Игнатьев.
— Выстрелы-то...
— Да, выстрелы.
— Не знаю. Пожалуй, грабители какие-нибудь, а может быть, преступников ловят.
— Не грабители и не преступники, а вот нашего брата подстреливают. Каждую ночь, если только забредет офицер в темные закоулки, его уж, смотришь, и подстерегают.
— Да кто ж, Анемподист Александрович?
— Как кто! Большевики. У них, дорогой мой, организация — будьте покойны, и все средства хороши...
Свободное копирование
