3 июля. Екатеринбург
Зубов, глупец эдакий, уверяет, что все отлично, а англичане спешно грузятся и уходят. Томашевский говорит, что опасаться нечего, а его вагон уже поставлен на второй путь вместе с вагонами штаба и поездом Гайды.
Перевез семью в теплушку со всеми вещами. Переезжали целый день. Жарко и нудно. Бедная моя девочка не может ни разогнуть, ни выпрямить ноги, и при каждом толчке бедняжка кричит.
Зашел к Томашевскому и спросил его разрешения отвезти своих в Омск, он сейчас же согласился, да, в сущности, почему и не согласиться, ведь я ему совершенно не нужен.
Все больше и больше на Екатеринбург ложится отпечаток чего-то трагичного — так выглядят все дома, улицы, сады, парк. В парке, между прочим, сегодня был большой митинг большевиков, на котором выступали какие-то матросы. Никто за этим не смотрит, и никто вообще ничем не интересуется.
Свободное копирование
