ФИМУ ЭТКИНДА ЗНАЕТЕ?-
В последний свой приход (а было их три) Павел Константинович попросил:
— Вы уж не пишите там обо мне: мне все-таки работать. Работать? А какая его работа — топтать моих друзей? Что произойдет с ним, когда эта книга выйдет в свет? Выгонят? Пусть — может быть, еще душу спасет. Хотя, вряд ли. Первая судьба, которую он сломал, как сухой прут о колено, была его собственная.
А пока — смотрите, как он старается!
Моему другу химику он сказал:
— Я задал вам вопрос, и ответ будет лакмусовой бумажкой вашей искренности.
Перед филологом щегольнул россыпью иностранных слов. Однако, не без конфуза: вместо слова «катарсис» употребил слово "экзерсиз".
Человеку, в котором почувствовал слабину, пригрозил:
— Напрасно молчите. Все равно Друскин перед отъездом всех вас заложит.
Иногда он, правда, нарывается.
— Фиму Эткинда знаете?
— Какого еще Фиму?
— Простите, я хотел сказать Ефима.
— Какого Ефима? Ефим Григорьевич Эткинд — известный литературовед. Мы незнакомы, но книги его стоят на моей полке.
Я уже упоминал: с ними так нельзя. Через неделю у «наглеца» начинаются служебные неприятности.
А вот и у меня телефонный звонок — за день до отъезда.
— Лев Савельевич? Ну, как вы себя чувствуете?
Я прихожу в бешенство. Какое бесстыдство — повесить человека и спрашивать, удобно ли ему висится на суку.
И я выкладываю нашему «детективу» все, что думаю о нем и его "организации".
Я проявляю неслыханную дерзость.
— От вас чистый вред, — говорю я. — По-моему, вас надо сажать, как вредителей, как врагов народа.
Не скрою: смелость моя поддерживалась лежащим в кармане билетом. Чувствовал я — не захотят они напоследок связываться. Уж больно некрасивое дело, даже для КГБ.
Но Павла Константиновича я недооценил — он сумел со мной хорошо рассчитаться.
Свободное копирование
