Опубликовано 11 ноября 2017 года. Отрывок 109
- Юрк, ты мне как родной, - шепчет мне в ухо Тополёк, сидя на мне верхом, как на бревне.
- Нормально, - говорю я голосом Кота Леопольда. - А ты мне - не "как".
- Совсем никак? - печалится Тополь.
- Не "как", а родной, - нравоучительно говорю я. - Подвинься на пять сантиметров, а то грудную клетку мне проломишь своим костлявым задом.
Тополь подвигается, и мне вовсе легче дышать. Он детдомовский, у него никого нет, кроме меня. У меня тоже нет больше никакого Тополя, кроме него. Так и живем вдвоём в целом мире.
- У меня фамилия такая... про тебя, - не унимается Тополь. Фамилия у него ласковая - Юрочкин. Тополей в мире много, но Юрочкин среди них - один.
- Ты куда вчера вечером шлялся, оболтус? - грозно спрашиваю я. - Тебя не было минут двадцать.
Тополь сглатывает, вытягивает шею и спрашивает:
- Сказать?
- Не-а, - отвечаю я. - Ты подумай, я пойму.
Ушастик чистит морковку возле кухни и причмокивает. Весь народ, кроме нас, идет комбайном по вчерашней трассировке, вернутся к обеду.
- Я на родник пошел, - говорит Тополёк и замолкает. Ушастик нас не слышит, все на свете морковные мечты оживают в его подвижных губах.
- Потом три шага в сторону сделал, - говорит Тополёк и снова замолкает. Я жду.
- А там корни у дерева такие... во мху, видел?
Я киваю.
- А в корнях отверстие такое... Оно паутинкой закрыто, будто стёклышком. А на паутинке бусинка белая такая.
Тополь опять наклоняется к моему уху и шепчет:
- И я подумал, я прям уверен... Что там мамка...
Он вздохнул и откуда-то из глубокой глубины добавил:
- Моя...
Меня тряхнуло, и я сел, успев приземлить Тополя рядом, точно и мягко. Ушастик перестал жевать воздушную морковку и уставился на нас, а я понял, что мне предстоит стать третьим в этой тополиной истории.
- Будешь к ней ходить? - спрашиваю я тихо.
- Ну... если можно.
- Конечно можно. Я сегодня назначу тебя Смотрителем Родника.
- Во как, - радуется Тополь. - Я заодно буду и туда заходить.
Я обнимаю его за плечи:
- Заодно - на родник будешь заходить, - говорю я.
Тополь понимает и утыкается носом в мою штормовку.
Вечером говорю на круге:
- Я назначаю Тополёнка Смотрителем родника. Кто против - скажи.
- Это как? - спрашивает Чушка.
- Чаще всего молча, - говорю я. - Там должно быть чисто, и вообще...
- А это сменная должность? - спрашивает Чушка.
- Нет, - говорю я. - Постоянная. Это "о́ло".[1]
- А когда ходить? - спрашивает Чушка.
- Когда будет свободных двадцать минут, - говорю я. - Может, и меня когда-нибудь возьмет.
Тополь вскидывает на меня глаза. Ему радостно, мне - тепло. Так и живём вдвоём во всём мире.
Нет, теперь уже втроём. Паутинка, белая бусинка, мамка. Все - родные. Одна сплошная родня.
[1] "о́ло", или, по-тропяному, "о́лло", - что-то личное, ни для кого, кроме обладателя, неприкосновенное, не требующее объяснений, не терпящее вопросов.
(2015-2017)
(с) Юрий Устинов
Свободное копирование
