Кирххорст, 18 декабря 1944
В подземном магазине. Помещения встроены глубоко в скалу, под ней — мясной прилавок, вырубленный в красной, с белыми вкраплениями мраморной жиле. Он отличался удивительной чистотой; отходы смывались ручейком, который, кристаллически пенясь, вытекал из отверстий.
После полудня снова в Ганновере, из его руин все еще поднимались облака дыма. Я смотрел, как мужчины и женщины разгребали мусор и вытаскивали из него разные предметы. По краям тротуаров стояла мебель, на которую капал дождь. Казалось странным и трогательным, что улицы были тщательно и чисто выметены. Живучая склонность к порядку, о коей можно судить по-разному. Она вызывала во мне не меньше отвращения, чем почтительности.
В бомбы вложены часовые механизмы, вызывающие взрыв через несколько часов или, если в них механизм замедленного действия, только через несколько суток. Est modus in rebus[1] — в рамках мира бомб это воплощает комический элемент. Комическое имеет обыкновение усиливаться; так, часовые механизмы при прошлогоднем налете на Берлин были установлены на канун Рождества, на час раздачи сюрпризов.
В мастерской у Греты Юргенс. Сегодня навещают знакомых не для того, чтобы узнать, как у них дела, а чтобы посмотреть, живы ли они еще.
Свободное копирование
