Кирххорст, 7 декабря 1944
Сад постепенно возрождается. Об удобрениях, слишком долго пролежавших на воздухе, говорят, что они «выгорают». Это весьма наглядно.
О распределении интеллигентности. Она приспособлена к своеобразию органов, но в то же время приобретает смысл только во взаимодействии с ними. Утка, лягушка, пеликан, лилия — все они обладают особой интеллигентностью, скроенной по их стати. Благодаря ей они выживают. Чрезмерность вредила бы им точно так же, как недостаточность.
Выдающаяся интеллигентность человека, по-видимому, превышает эту разумную потребность; между тем переизбыток объясняется постольку, поскольку он подчинен невидимым органам. Когда метафизические органы становятся лишними, когда они атрофируются, наступает, как мы видим это нынче, нарушение равновесия, вследствие чего огромные массы интеллекта высвобождаются, превращаясь в губительную силу.
Нужно заметить еще следующее: духовное образование ремесленника достигло уровня, превышающего органическую потребность. Подобным же образом и в социальном пространстве высвобождаются чудовищные энергии, действующие разрушительно. Есть только два пути, ограждающие от этого: либо уменьшить спиритуализацию, либо создать новые органы, а они могут быть только невидимыми. Вот одна из причин, побуждающих меня дополнить мою книгу о Рабочем теологической частью.
Из тезисов Вейнингера наибольшее раздражение вызвал тезис о том, что якобы в материнской любви никакой особой заслуги нет. Между тем нельзя с ним не согласиться, наблюдая, как малиновка, кошка или пеликан обращаются со своим потомством. Зоологическая сфера ничем не отличается от нашей. Преданность животных так же замечательна, как и преданность человека. То, что достойно почитания, находится по ту сторону и предполагает возвышение над половыми, да, пожалуй, и над всеми временными связями, — сознание возвысившегося над всяким случайным прикосновением, конечного единства сущности: родство во веки веков.
Свободное копирование
