18 августа.
Никак руки не доходят до записей.
В субботу, 12-го, я дежурил. В 4 ч. утра звонит мне Галактионов и просит зайти к нему.
- Вы могли бы полететь в 6 ч. на фронт, сделать статью маршала Новиков ко Дню Авиации?
- Могу, конечно.
Кончили номер, заехал домой, переоделся, позавтракал, поехал на аэродром.
Летел вместе с членом Военного Совета ВВС генерал-полковником Николаем Сергеевичем Шимановым: высокий, несколько тучноватый, с темными волосами, широким лицом. Очень приятный и простой в обиходе. Кроме того, летели: жена Новикова Елизавета Федоровна, молодая, приятная, простая, дочь от первой жены Светлана 15-16 лет, сын от первой жены - Лева, лет 20, студент дипломатического факультета, и сын члена Военного Совета 1-го Белорусского фронта - лейтенант Телегин, только что окончивший летную школу и отправляющийся на боевую стажировку. Пилотировал - генерал-майор Грачев, здоровенный, тучный, очень приятный летчик.
Машина - отличная (И-47). Кожаные кресла, отличная изоляция, радио, патефон. Сын Телегина летел с баяном, играл. Играл и Шиманов, потом он решил играть на баяне, как на рояле, положил его плашмя, мы держали и растягивали меха, а он перебирал клавиатуру.
Затем играли в «козла» - карточного, и Шиманов подбивал даже на «очко» Слушали патефон.
Погода была превосходной. Долетели до Сарн, взяли прикрытие и через час были на месте - под Люблиным, недалеко от Вислы. Летели всего около 5.5 часов.
Встретил нас генерал какой-то, усадил в «Виллис».
- А самолет надо отогнать на другой аэродром, километров за 60-70. там будет безопаснее, - сказал он.
Поехали. Чистенькое шоссе. По бокам - польские деревни, аккуратные домики с палисадниками, женщины, одетые так, как у нас в городе, цветники, костелы.
Приехали на место. Новиков жил в помещичьем имении, небольшой двухэтажный дом, немного похуже шмурловского, небольшой парк вокруг, сам помещик умер когда-то, а помещицу немцы увезли в Варшаву зато, что она не разрешала им ловить рыбу в своих прудах.
Еще дорогой Шиманов показал мне наброски заготовленной статьи. Я забраковал их и сказал, что все надо делать заново.
- Но успеете ли? Завтра надо обязательно вылететь обратно.
- Чай и машинистку, - ответил я. - Успею.
Сразу по прилете я встретил генерал-лейтенанта Полынина Федора Петровича, командующего 6-ой воздушной армией. Когда-то, в 1936-38 году, я много сидел с ним и писал «записки китайского летчика» - он был в Китае, летал на Формозу, потопил японский авианосец в из главной реке (забыл ее название). Мы долго тогда думали, как подписать статью и решили поставить подпись «генерал Фынь-По». После Полынину дали звание Героя, я приехал, сообщил ему об этом, он был растроган. За время войны я его не видел, но часто получал от него приветы. Сейчас я напомнил ему о подписи.
- Да, - засмеялся он, - оказались пророками, стал генералом.
Спустя часа два Новиков позвал меня. Мы сели за маленьким столиком втроем (плюс Шиманов), он потребовал пива (мы привезли с собой ящик), и начали дело. Новиков был в генеральских брюках и в нижней белой рубашке, коротко-стриженный, невысокий, плотный, с энергичным лицом, негромким спокойным голосом.
Я сказал, что ждем от статьи. Выступает впервые за войну, нужны принципиальные положения, скромные - но увесистые выводы, нужно показать, как руководил всем Сталин. Он согласился. Мы говорили около двух часов, я записывал все, что он говорил - см. коричневый блокнот - и первый вариант его статьи.
Я бы просил вас не улетать завтра, - сказал он. - Еще раз утрясем, подумаем. А я вас как-нибудь доставлю.
В разговоре чувствовалось, что он хорошо знает дело, хорошо знает полки, историю русской авиации (на следующий день он рассказывал со всем подробностями историю о том, как в первую мировую войну один летчик бросил в беде другого, речь шла о летчике, кажется, Желубинском, кинувшем Павлова впоследствии начальник воздуха; он разбился, кажется, в 1926 году).
Я вызвал машинистку, продумал план и часов в 10 сел за работу. Диктовал до трех. Новиков и Шиманов несколько раз подходили, спрашивали - не устал ли я. Новиков принес нам по чашечке пива. Потом подошел опять:
- Не знаю, Огнев, имени и отчества. Кончите - в столовой для вас и партнерши готов ужин.
Вино, помидоры, огурцы, паюсная икра, сыр, колбаса, холодный жареный карп (из здешних прудов), первое, второе.
Шиманов предложил спать в отведенной для него комнате. Перед сном прочел статью, одобрил ее и приказал положить у изголовья уже уснувшего маршала. Легли мы что-то около четырех.
Утром я проснулся часиков в 10. Маршал спит, Шиманова нет. Где? Оказывается, встал часов в 6-7 и отправился бродить с двустволкой по прудам - тут тьма уток. Но зарядов всего было 8. Трех уток подранил, но не нашли.
Новиков, проснувшись, сразу прочел статью. Понравилась. Мы сели на ступеньки крыльца, и он попросил сделать только две вещи: немного убавить ссылки на Хозяина («слишком много - не пропустит») и убрать речь от первого лица.
- Это нескромно. У нас не принято.
Шла суета, полковники готовили горы указов и приказов ко Дню Авиации, зло поглядывали на меня, но мы продолжали беседовать, снимались. Я попросил его пожелание к передовой - он высказал.
Речь зашла о таране. Я высказался против. Новиков и Шиманов поддержали.
- Это от неумения стрелять, - сказал Шиманов.
- Да, - согласился Новиков. - Но иногда таран оправдан: если доверен важный объект.
Очень налегал на искусство маскироваться облачностью, солнцем.
- Вот иногда говорим, немец вывалился из облаков. Это значит - умел маскироваться. Так и мы должны.
- Всегда ли нужно лезть в драку? - спросил я. - Два против пятнадцати и т. п.
- Чепуха, - ответил он. - Есть храбрость разумная и безрассудная. Никакого позора нет при неравных силах уйти. Какой прок быть сбитым.
- А летать можно всегда?
- Нет. Против метеорологии не попрешь. Можно летать вслепую, но нельзя драться вслепую. И мы сейчас в наставлении прямо записываем, что существует нелетная погода.
- Я думаю, что пора драться не только умением, но и числом.
- Правильно. И если сейчас бывает так, что наших меньше, это большей частью объясняется тем, что командир не умеет наращивать силы.
- Какой лучший истребитель?
- Ла-7. Вот вы расхвалили Як-3, а это переходная машина, и огонь у нее мал.
Вечером смотрели кино: картину «Всадники». Новиков посадил меня рядом, фыркал, ругался и, наконец, после 5-ой части встал.
- Что за картина, которая не захватывает, не переживаешь. Почему все орут, почему приказания отдаются ревом? Почему немцы по шоссе идут парадным шагом с барабаном? Чушь!
До этого ездили ловить рыбу неводом. Здесь в прудах разводится карп. Пять прудов дают до 80 тн. рыбы. Мы завели невод и поймали щук 30, по полкило каждая. Новиков очень переживал ловлю. Потом собрались крестьяне и он с Шимановым час проговорил с ними о польском комитете. Они знают и комитет, и Моравского, и Василевскую, но высказываются осторожно.
Шиманов тоже остался ночевать. Решили лететь утром, в шесть. Сели все завтракать.
- Что будете пить? Коньяк, цинандали, водку?
- Коньяк, - ответил я.
- Правильно.
Мы с ним пили коньяк, он разливал, Шиманов - вино, закусывали помидорами, карпом.
- Хорошая рыба, только утомительно есть, - сказал Новиков. - Мяса я ем мало, а вот молоко и - особенно - простоквашу люблю. На этом деле пострадал однажды. Съел в нашей военсоветовской столовой простокваши, и свезли в Кремлевку - отравился. Несколько дней температура выше 40. Страшные боли. Два раза в день докладывали Сталину о здоровье. Когда температура спала, он позвонил: «Вы государственный преступник! Кто вам позволил есть всякую чепуху, что попало? Я, что ли, должен следить за вашим питанием?!»
- Часто вам приходится бывать у него?
- Я все больше на фронте. А когда в Москве - иногда по несколько раз в день вызывает или звонит. И когда только успевает.
Проводил он нас на аэродром. Попросил снять на прощание. Тепло попрощались, улетели. Спали всю дорогу. Шиманов взял с собой собачку на дачу: всю дорогу блевала.
Да, когда я там был, Новиков вызвал к себе командира одного истребительного полка подполковника Ковалева. Он посадил его у Вислы прикрывать наши войска на Сандомирском плацдарме. Держал на приеме полтора часа. Вышел бледный.
- Что?
- Обещал голову снять. Немцы, говорит, летают, а вы хлопаете. Да в рапортах орете
- не принимают боя, бегут. А они бомбят, понимаете, наших бомбят.
- Голос повышал?
- Нет. Это-то всего хуже!
Видел там командующего 16-ой воздушной армией генерал-полковника Руденко. Встретились приветливо. Вспомнили встречи:
- Ну вы, Огнев, всегда у нас перед большими прыжками бываете. Были под Курском, под Днепром, сейчас у Вислы. Приезжайте в Варшаву.
- А обратно отправите?
- Двумя самолетами, если одного мало.
Свободное копирование
