Осиротели

Осиротели

И случилось это в мае 1994 года. Мама слегла внезапно, и мы с женой сразу же перебрались к ней, в её маленький домик на улице Пролетарской, а опытные врачи  определили у неё практически полный паралич кровообращения - заболевание неизлечимое, и с самым печальным исходом. Мама была в агонии целую неделю, и мы, включая приезжавшую часто мамину единственную родную младшую сестру, по очереди ни на минуту не отходили от её постели, стараясь  уколами облегчить её страдания. Но болеутоляющими  они не были, а просто снотворными. Мама засыпала на некоторое время, но, проснувшись, страдала от невыносимой боли, страдала мужественно, стараясь даже не стонать. Ничего более действенного в это  страшное для страны и для нас время в аптеках невозможно было достать, его просто не было. Но вот и снотворное  кончилось. Без рецепта врача  купить  его  было невозможно, но при первой же просьбе врач категорически отказалась выписывать его, ссылаясь на какие-то инструкции. Не вынеся этих мук, жена моя помчалась в больницу, ворвалась в кабинет главврача, бросилась перед ним на колени и не поднялась, пока он не выписал рецепт.

Не могу забыть, и не забуду никогда, как я «профессионально», тренированный в течение многих лет на необходимости самому самостоятельно выполнять эту процедуру для детей и жены, пытался с помощью этих инъекций облегчить страдания мамы. И всё ещё чувствую её слабое пожатие моей руки и горячий её шёпот: « Спасибо, сыночек! Спасибо, мне уже легче».

 Мама умирала в полном сознании, и часто, волнуясь, сетовала, что нет у неё и у нас денег на её похороны. Мы  успокаивали её, как могли. Турки наши в эту неделю были в Алма Ате, и утром 24 мая нам позвонил сын, который каждое утро навещал опустевшую квартиру на улице Чуйкова.

Его известие привело нас в ужас-он обнаружил вывороченную входную дверь нашей квартиры, которая была ночью ограблена. Оставив у постели мамы её сестру, мы вдвоём немедленно поехали к себе, но едва вошли через выломанную дверь в прихожую, как раздался телефонный звонок, и сестра, плача, сообщила, что мама только что перестала дышать. Мы бросились назад, и боли жены моей не описать, страдания её усугублялись ещё и тем, что в последнюю минуту она не была с мамой из-за какого-то грабежа, так несравнимого с обрушившимся на нас горем. Ушёл от нас в другой мир  дорогой, красивый  человек, с любящим, добрым, мужественным сердцем. Всегда готова была она  помочь нам, не думая о себе, и при жизни своей была  нашим  Ангелом-Хранителем. Каких-то полгода не дожила наша мама до своего восьмидесятилетия. Мир праху её и непреходящая любовь наша!