С чего начинается Родина?... - 5

5.

Летом 1984 года, в самый разгар учебной сессии, в домике за дощатым забором, где жила тогда уже только наша мама, я красил крышу, крытую «кровельным железом», и внезапно налетевший ураганный порыв ветра обломал огромную ветку у дерева, нависшего над этой крышей. Стараясь избежать опасного удара, я вынужден был уклониться от него в полусидячем положении, перевернуться на спину и прыгать с крыши, но в момент прыжка вдруг ясно осознал, что внизу стоит высокая металлическая бочка для сбора дождевой воды. Встреча с ней лихого прыгуна могла рассечь его пополам, поэтому мне, в последний момент, удалось сделать немыслимый дополнительный оборот, резко перекатившись вокруг собственной оси на 360 градусов почти на самом краю ската, однако, этот манёвр лишил меня необходимой координации, и при приземлении привычные к прыжкам тренированные ноги бывшего волейболиста смогли уверенно принять на себя едва ли половину положенной нагрузки. Остальную половину принял мой позвоночник, явно не приспособленный к таким нагрузкам.

Лежа после приземления на спине, я установил, что могу пошевелить пальцами ног, и это несколько успокоило, однако подняться самостоятельно уже не смог, а прибежавшая на мой призыв мама, испуганная до бесконечности, бросилась к соседке, у которой был телефон, и вызвала «скорую помощь», дополнительно оповестив и жену о случившемся-домашний телефон у нас уже был установлен.

Лежу неподвижно, пальцы ног, вроде бы, двигаются без усилий, но в спине, выше поясницы, тупая боль и тугой давящий узел. Вскоре появляется «скорая», и два бравых санитара аккуратно транспортируют пострадавшего в «травматологию», где сразу же меня осматривает и ощупывает дежурный хирург. Пальцы продолжают двигаться, но ноги оторвать от плоскости я не в состоянии, однако, хирург, как мне кажется, всё-таки, осмотром удовлетворён, а тут и жена появляется с нашими детьми, и в таком смятённом состоянии я её никогда ещё не видел, поэтому и запомнил навсегда, хотя, такая жизнь, встречал потом это запомнившееся выражение ужаса на её лице ещё не один раз.

Теперь уже лежу на огромной, регулируемой в разных направлениях, больничной кровати и, во-всю, пользуюсь неистребимым, но случайным, «двойным» советским «блатом». Главный врач «травматологии»-институтский однокашник Маргариты, самой близкой подруги жены, но, самое главное, он отец моего студента. «Двойной блат»-это отдельная, хоть и небольшая, больничная палата, бывшая недавно «сестринским» помещением, с дополнительной узенькой кроватью для «сиделки» и с настенным, подвешенным высоко, телевизором. Жена и становится «сиделкой», и сразу же начинает постоянные ночные дежурства в этой, теперь «семейной», палате, а наши домашние дела переходят «под руку» её маме, которая перебралась в нашу квартиру.

Каждый вечер, после работы, здесь моя подруга, в этой палате, и не только потому, что лечащий врач рекомендовал постоянный уход за мной, неподвижно лежащим, да ещё и «под вытяжкой», а просто не может она оставить меня в таком положении одного, хотя ночной дежурный медперсонал совсем рядом. А «вытяжка»-это прицепленные к ногам через систему регулируемых блоков увесистые грузы, но начальное натяжение совсем небольшое. У меня, спасибо спортивной давней хватке, всего лишь «компрессионный перелом» позвонков-успел всё-таки перед приземлением каким-то немыслимым образом выровнять траекторию прыжка, иначе всё могло бы кончиться «поперечным переломом» и полной неподвижностью парализованных конечностей.

По утрам у нас в палате мой лечащий врач и полный тёзка, за исключением фамилии-А.И.Болоцких. Первый его утренний визит только ко мне, и продолжается это ежедневно целых две недели, после чего он признаётся, что это был критический срок, в течение которого обширная гематома в окрестности сжатых позвонков могла привести к «очень серьезным последствиям», вызвав тяжелейшую инфекцию позвоночника, которая, по статистике, частенько заканчивалась «летальным» исходом. А мы-то думали, что он приходит просто из желания пообщаться с неординарным пациентом и его женой. Он уже не такой озабоченный, и предлагает ускорить процесс «становления на ноги» при помощи, как он говорит, «элементарной операции»-достаточно обнажить уже «чистые», без гематомы, сплющенные позвонки и наложить «бандаж из нержавейки», стянутый болтами из такого же материала. Видно, что он нетерпеливо, со скрытой надеждой, ждёт нашего положительного решения, рассчитывая получить профессиональное удовольствие от такой операции, но жена категорически против такого «оперативного» подхода, с уверенностью надеясь на неспешный, «консервативный» путь лечения. Надо сказать, что мне тоже не хочется ложиться под наркоз и подставлять свою спину под скальпель, а ведь потом ещё раз надо будет проделать обратную операцию, теперь уже по раскручиванию болтов и снятию стального «бандажа». Да и куда торопиться? Пропустим один иссыккульский сезон, и только. Решаем терпеливо ждать, постепенно увеличивая усилие «вытяжки», а всё, что надо, у нас под рукой, включая необходимую «утку».

Через три-четыре недели усилие «вытяжки» начали снижать, и под спину был уложен цилиндрический матерчатый валик, наполненный льняным семенем, количество которого постепенно увеличивали, так, что позвоночник стал постепенно выгибаться, вспоминая свою естественную форму. Теперь я уже начал осторожно отрывать ноги от плоскости кровати, и мне были предписаны специальные упражнения, укрепляющие спинные мышцы и развивающие «мышечный корсет», необходимый для нормального устойчивого положения позвоночника. Эти упражнения повторялись ежедневно по нескольку раз, и выполнять их мне пришлось в течение всего следующего года, так, что спинные мышцы превратились в необыкновенно жёсткое образование, напоминающее прочную деревянную доску. И, наконец, настал день, когда я осторожно встал на пол на собственные ноги. Фигура моя представляла нечто фантастическое-грудная клетка была плоской, как у камбалы, с растянутыми по сторонам и приплюснутыми рёбрами, а ступни ног были напрочь лишены жёсткого подошвенного покрова, и нежная, как у новорожденного, кожа страдала от непрерывных покалываний от любых, самых ничтожных, неровностей пола. Два месяца, лёжа на спине, провёл я в «травматологии»-это и было «консервативное» лечение.