23-го июня была произнесена, а дней через 10–12 (какая длительная понадобилась цензура!) напечатана речь Сталина — своего рода «головокружение от успехов» прошлой весны; тогда имелось в виду якобы остановить зарвавшихся в административном восторге колхозных устроителей (что не помешало им идти дальше и широчайше применять дубину для вогнания в колхозный рай, — см. то, что делается сейчас в деревне); теперь упрощенно (диалектически) развивается мысль, что, раскрывая вредителей, применяли «разгром» интеллигенции (так и сказано у Сталина); теперь вредители положены на лопатки, — след., спецеедство глупо и не диалектично, теперь надо «поощрять»… Разумеется, уничтожение интеллигенции будет продолжаться, но несколько «жестов» сделано:
1) вдруг вздумали за особые заслуги наградить профессора-механика Чаплыгина, дав ему пенсию в 1000 руб. в месяц. Бывали пенсии до 300–350 руб., а тут вдруг тысяча! И это не только признание падения стоимости денег!
2) издано особое постановление, которым амнистируются все «вредители», инженеры, механики, техники, работавшие на одном из авиационных заводов; а наиболее злостные вредители (среди них приготовленные к расстрелу с заменой десятилетним заключением) — они же, конечно, и наиболее видные «спецы» — не только амнистируются, но получают денежные награды (10 000 р., 5000 р. и в этом роде), а двое виднейших, сверх этого, особую грамоту от ВЦИК'а!!!
Припоминается, как во время оно, когда заседала в 1876 г. в Константинополе конференция заступничества за христиан, вдруг раздался пушечный выстрел. Члены конференции дрогнули, но их успокоил визирь: оказывается, это султан обнародовал конституцию. Конференция разъехалась, а резня продолжалась, уже без конституции. Результат — война 1877–78 г.
Экономика.
1) Говорят, огромные пошлины, взыскиваемые бумажками (нам ненужными), привели к уменьшению посылок из-за границы. Теперь будто бы предлагается заграничным родичам и знакомым вносить доллары Елисееву, после чего в счет этих долларов здесь отпускается приличный относительно, «экспортный» товар, по ценам сравнительно умеренным.
2) В недалеких от Москвы местах предложено крестьянам «сдавать» в пункты яйца, причем за десяток яиц дается 1 ф. мыла (на рынке дошедшего до 7–8 руб. фунт). Некоторые дачники находят выгодным купить по 2 р. 50 к. залежавшиеся «экспортные» яйца в «коммерческих» магазинах, везут их на дачу и там получают, след., за 2 р. 50 к. фунт мыла. А «пункты» регистрируют поступление яиц от крестьян, получают советскую благодарность, яйца едут в Москву, здесь опять покупаются дачниками и т. д. Статистика надежная!
3) Экономика уже с политикой. На заборах расклеено объявление областного финотдела. Смысл такой: на финансовые органы возложена важная задача мобилизировать средства населения. Но многое ускользает. Так вот, все сознательные граждане (в перечне стоят: рабочие, колхозники, батраки, беднота и т. д.) приглашаются «сообщать» финорганам, где есть скрытые склады товаров, где происходят «ускользающие» от обложения сделки и т. п. Сообщающим (доносчикам, как говорили прежде) обещана награда в виде 10 % от реализованного по доносу имущества или 10 % взыскиваемого штрафа. Объявление трогательно прибавляет, что «фамилии сообщающих не подлежат опубликованию».
4) В «Известиях» числа 8 или 9-го было на первой странице напечатано, что табачная кампания на юге грозит провалиться, т. к. в Севастопольском районе, вм. двадцати одного склада табаку, построен пока один. Причина — нехватка материалов, между прочим — гвоздей. Единственный сооруженный склад сделан… на деревянных гвоздях.
* * *
А под шумок уничтожается прошлое. Уже, говорят, снимаются фрески (?) Контарбинского в Храме Христа Спасителя, будто бы проданные в Америку (нашли что покупать американцы!).
На днях, в день Петра и Павла, собственнолично видел, как в дверь (затворенную) одной из немногих уцелевших церквей, робко ее приоткрывая, входили редкие богомольцы (среди них, правда, и мужчина, молодой, по виду что-то вроде исправного советского артельщика); по-видимому, уже нельзя открывать настежь двери храма. Ворота данной церкви уже ободраны: с них сбиты кресты, выдраны из ниш иконы, а церковный двор завален щебнем, асфальтовым ломом и залит застоявшейся от ливня водой. Это, кстати сказать, особый прием: вся черная работа на улице, вся грязь, весь мусор всегда теперь переносится на церковные дворы, где бы ни происходила по соседству стройка.
Свободное копирование
