27 мая. Осложнения с Финляндией. Финны подают ноту, которую у нас в официальной газете («Известия») только излагают своими словами — и опровергают. По изложению можно догадаться, что вероятно в 1920 г., в эпоху увлечения модными лозунгами вроде «самоопределения народностей.», мы надавали каких-то обещаний финнам, чуть ли не предоставив им право наблюдения за судьбами остающихся в России частей финской народности Теперь мы уверяем, что разные выражения, промелькнувшие «в дискуссиях», не могут нас обязывать (хотя тут же мы соглашаемся, что могут быть самоограничения в суверенитете, как, напр., у Польши по отношению к немцам в Речи Посполитой, — эта оговорка нам нужна, ибо за немцев мы всегда вступаемся), а посему нечего финнам беспокоиться. Передовица же «Известий» развязно заявляет, что Финляндия хочет лишить финнов в СССР прав, предоставленных им, как и всем другим народам СССР, между прочим права переходить в колхозы, в эту высшую форму хозяйства (!).
И вдруг на фоне этих событий краткое сообщение ТАСС (не ВЦИК'а, не Военмора, а только телеграфного агентства!) о том, что 22-го (напечатано 27-го) уже мая — опустилась и не поднялась в Финском заливе наша подводная лодка, точно обозначено место: 59°51′ с. ш. и 22°51′ в. д., оказывается это у самых финских берегов, в 20–25 километрах от Свеаборга, под Гельсингфорсом. Зачем туда попали к финскому берегу наши лодки? Что сказали бы мы про чей бы то ни было военный корабль в 20 верстах от Кронштадта? И не нарвалась ли эта лодка на минное заграждение? Что это за маневры в чужих водах? Опасная игра! Прошло два дня с напечатания известия и неделя со дня гибели подводной лодки — the rest is silence [об остальном молчание]!
Свободное копирование
