20 мая. Литвинов произнес в Женеве речь, на сей раз спокойно, без агиток. Позиция советская очень твердая, если принимать за действительность то, на что она опирается: подъем страны только у нас — там кризис и упадок, отсутствие безработицы у нас и страшная безработица там. Разумеется, презумируется, что мы живем хорошо, очень сытно и т. п. Но без фортелей не обошлось и тут: так, Литвинов предложил всем подписать тут же обязательство не продавать у себя внутри товаров дороже, чем на вывоз в другие страны. Он отлично знает, что это не подойдет для разных картелей (стальных и проч.), но ведь он же знает и то, по каким ценам у нас продаются товары внутри по сравнению с тем, за что мы их продаем вовне. Напр., конфеты 4 р. за кило, которым цена 50 коп.; масло — по 10 р. фунт, когда мы за границу отдаем его за полтинник, и т. д.
* * *
Продолжают сламывать церкви — иногда места из-под них стоят пустыми. «Религию не преследуют», но, напр., в подмосковной деревне угнали священника и причетника, а приезжающих по приглашению крестьян городских священников встречает группа комсомольцев и, по поручению, им объясняют, что, конечно, нет запрещения, но если священник станет служить, то его ожидает судьба высланных…
* * *
Близ платформы Первомайской в деревне у крестьянки отняли в колхоз корову. Потом пришли за второй, последней. Крестьянка оказала сопротивление: «хоть стреляйте, я корову не отдам». Власти ушли. Она на другой день пошла-таки в исполком, еще раз пояснить, что ей нельзя без коровы. «Мы никого не неволим», — сказали ей и вручили лист с таким обложением за корову, что никаких средств не хватит. Баба взвыла, стала отказываться от коровы, но начальство теперь ее не берег.
Другим, отдавшим коров, награда: коров роздали обратно по рукам (причина милости простая: колхоз без кормов, коровы начали падать, так вот ответственность за них переложили на бывших хозяев в правильной игре на психологии крестьян, которые во что бы то ни стало найдут средство прокормить скотину, хотя бы ценой недоедания семьи).
* * *
Трагедия с буффонадой. — В трамвае подвыпивший рабочий рассказывает свои трехдневные приключения. Он выпил — от хлопот, после похорон. Его квартирный хозяин отточил заранее топор и ночью убил 17-летнего сына, работника на семью. Убийцу взяли, труп оставили. Мать вне себя. Хлопоты взял на себя он, жилец. Уже на кладбище — препятствие.
Показывает милицейское разрешение на неимение препятствий к похоронам, но власти им не удовлетворяются: нет указания, что сданы продовольственные карточки убитого. Пришлось оставить гроб и мчаться по участкам и т. д. Через два часа новое разрешение, «по форме», дало возможность схоронить покойника. (Не принятое свидетельство рабочий показывает тут же в трамвае).
* * *
«Чистка» приобретает порой изумительный демонично-травящий характер. Пример из многих: в учреждении по городскому благоустройству объявляют, что тов. такой-то, инженер, подлежит «чистке», т. к. против него выставлены такие-то пункты. Для показательности чистка переносится на завод «Лампа-металл», находящийся на другом конце города и никакого отношения к благоустройству не имеющий. Мотив: произвести чистку перед рабочей аудиторией. За час раньше учреждение кончает работу, служащим выдают билеты на даровой обед, затем организованным порядком отправляются на завод… К великому смущению прибывших: рабочие не пришли на это для них устраиваемое зрелище. Председатель вынужден был снять пока чистку, а неявку рабочих объявил делом политическим, это вина месткома.
Свободное копирование
