10 марта 1971
9-го в перерыве читки (Пушкина)[1] подошел ко мне Марьямов: «Когда вы покажете Гамлета? Я очень хочу посмотреть… Это интересно должно быть». Вот как! Уже посторонние люди знают.
Говорил с Мстиславским[2], посвятил его в мои раздеряги: если я ввяжусь в Гамлета, в Якова уже будет входить другой артист… Тянуть мне тоже нельзя шибко, можно потерять все… Я боюсь упустить Гамлета и фрайернуться в Якове, что может случиться одновременно.
Но ведь от меня будут требовать что-то показать из принца. Володя лежит в госпитале. Встретил Митту, Володю лечит его брат. Говорят, продержат около месяца и поставят на ноги… Может быть, дотяну до его возвращения и на какое-то время оттяну я свой показ и решу вопрос с Богомоловым.
15 марта 1971
Что-то мне ужасно плохо. Гамлетизм мой остановился, довольствуюсь перепиской роли… На этом работа заканчивается, ну, еще тупо гляжу на то, что переписал, в метро…
А настроение улучшается оттого, что сижу в буфете, никто мне не мешает…
Вот подошел Венька:
— Как с «Гамлетом»? Я считаю, что в настоящее время это наилучший вариант…
— Я жду Володю… И Петрович ждет его, судя по тому, как он репетирует с Филатовым…
— Он, конечно, мучается, но, по-моему, он не ждет его… Я разговаривал вчера с Давидом[3].
— Пока Володя не придет и вся история не прояснится, я не хочу вмешиваться…
— Напрасно. Ты нерешительный какой-то… А зависит как раз в данном случае только от тебя…
Венька предложил мне свои услуги как режиссера помочь в Гамлете. Он прервал мои раздумья.
Свободное копирование
