19 февраля 1971
Переписывал вчера и сегодня сцены из «Гамлета». Задумал и решил попробовать с Глаголиным. Читаю, чувствую, но ни черта не понимаю. Но надо попытаться.
Володя во Владивостоке, улетел к китобоям. Сказал Митте — на пять дней. Объяснил так:
— Принимая депрессант, я не могу репетировать. Бросил принимать — поднялось возбуждение. Надо лететь.
27 февраля 1971
Володя вернулся из своих странствий, во всю силу вкалывает. Вчера, говорят, была хорошая, даже гениальная репетиция. Бог видит, я рад за него. Дай Бог, чтоб он вытянул, чтоб у него получилось… Но ведь может получиться и у меня… Сегодня репетировали сцену с Офелией — Клейменовой. Борис[1] в экстазе, в энтузиазме кричит: «Получается, может получиться! Раньше не видел в тебе Гамлета, теперь убедился, что ты можешь и должен играть!!»
Ладно. А как же перед Володей? Неудобно.
— Ничего неудобного нет, Валерка, ты глубоко ошибаешься…
А я мучаюсь. Все придумывал, как сказать ему о том, что я начал без него работать Гамлета. А вышло само собой, в буфете, так… промежду прочим.
Высоцкий:
— Почему ты не посмотришь, как я репетирую? Заглянул, ничего не увидел и выскочил.
— Я искал Нинку, а потом я ведь сижу на Евтушенке[2]… но я посмотрю… в понедельник..
— В понедельник не надо. Во вторник будем прогонять 1, 2, 3-й акты — приходи. Ты знаешь, он меня вымотал. Я еле стою на ногах. Он придумал такую штуку: когда (Гамлет) говорит, держится за сердце, трудно ему, задыхается. И у меня действительно начинает болеть сердце. Все, Валерочка, я решил: надо роль сыграть, надо сделать это хорошо. Позвонила Марина: «Я хочу, чтобы ты сыграл Гамлета». Ну, раз женщина хочет, нельзя ее обижать…
Свободное копирование
