2 февраля
КАК ДЕЛАЮТ РЕВОЛЮЦИЮ
"В итальянской газете "Sentiell di Brescia" напечатана очень любопытная статья под заглавием: "Как делают революцию". В ней рассказывается, между прочим, каким образом происходит в Сицилии конфискация имуществ неисправных плательщиков податей. Как в Скафи (провинции Палермо) были у некоторых семейств конфискованы недвижимые имущества за неуплату податей в размере 4, 6 и 9 лир! В провинции Сондрио конфискованы были в последнее время у местных кростьян принадлежащие им поля и леса, вследствие неуплаты ими податей в размере двух лир. В одном случае такая конфискация состоялась вследствие недоимки в 66 сантимов. В одном только декабре месяце в Сондрио было 363 случая аукционных продаж. В течение последних пяти месяцев 2.000 семейств в Сицилии были насильно удалены из принадлежащих им домов. Дело не ограничивается одними только отдельными лицами. Деятельность сборщиков податей простирается в данном случае на целые общины. Так, в Фонтанетто все общественные здания были проданы с публичного торга, а именно: ратуша за 28, детская школа за 18, сиротский дом за 87, бойня за 8 лир. От налогов не избавлены ни богатые, ни бедные. В особенности, они ложатся тяжелым бременем на чиновников, подати которых вычитываются при выдаче им жалованья".
Эта заметка, взятая мною из "Волгаря", обходит все провинциальные и столичные газеты. Если-бы италианцы читали наши газеты,-- такое широкое распространение известия одной из их либеральных газет могло-бы несомненно способствовать значительному просветлению их взглядов на вопрос о том, как власти делают революцию. Жаль, что они наших газет не читают, но еще более жаль, что мы не можем писать о том, как делают революцию у нас. В письмах из уездов нашей губернии я получаю то и дело сообщения о немилосердном взыскании недоимок. В этом отношении например в Лукояновском уезде сходятся все партии: и "губернаторский" исправник
Альбицкий и отставной корнет, а ныне земский начальник Ахматов. Этот щенок посадил раз в кутузку столько народу, что нельзя было сидеть, и люди почти задыхались. А вчера я читал письмо из Сарапульского уезда: там сборщики раз'езжают отрядами, точно неприятельское войско, и раззоряют население, еще не оправившееся от неурожайных годов -- в лоск. На одном из заводов -- бунт, вызваны войска, говорят, убит или сильно побит земский начальник. Сообщая об этом, автор письма, корреспондент газеты, прибавляет: "о моем корреспондировании -- теперь особенно важно сохранить полную тайну. Надеюсь на Вас, не выдайте". Еще-бы! Ведь это очень опасно: вдруг корреспондент расскажет, как в Вятской губ. делают революцию! Недавно министр финансов Витте был заподозрен в рассылке циркуляра о "невыколачивании податей". Князь Мещерский тотчас-же сообщил, что это произвело чрезвычайно ободряющее впечатление на его дворника, который полагал, что теперь пошло мужику облегчение. Разумеется, министру пришлось оправдываться в возбуждении столь превратных надежд в дворнике кн. Мещерского и... последовало официальное заявление о том, что в издании такого циркуляра министр неповинен.
На днях казнен анархист Вальян, бросивший бомбу в палате депутатов. Он держал себя все время суда и перед казнью с достоинством. Нельзя сказать того-же о буржуазном большинстве палаты. Законы о печати и о мерах борьбы с анархией -- предложены и приняты в момент возбуждения и испуга. По всей Франции пошли обыски, вскрытие писем, и министры читали выдержки из частной перехваченной переписки -- с трибуны. У Карно {Карно, президент французской республики с 1887 г. В июне 1894 г. Карно был убит анархистом, итальянцем Казерио.}не хватило гуманности и такта -- помиловать Вальяна. Правительство боится, чтобы его не заподозрили в слабости и страхе,-- не замечая, что такая боязнь сама по себе есть уже слабость перед чужим мнением. Действующий бомбами и убийством даже нейтральных -- анархизм есть возмутительная нелепость. Но нужно-же признать, что он есть плод массы гораздо более возмутительных социальных нелепостей, закономерное устранение которых и есть задача всякого разумнаго правительства, задача, от которой оно не должно отклоняться ни воплями консервативных ретроградов, ни безумными крайностями людей, доведенных до отчаяния и сбитых с толку. Но французы, как и мы,-- мечутся и кидаются, вместо того, чтобы идти твердо к намеченной цели,-- и вот в чем сила покушений. Вальян,-- которого сначала выставляли развратным маниаком,-- теперь оказывается твердым и убежденным мучеником; его голова скатилась, но его легенда производит свое действие. Бомба Вальяна нанесла только несколько царапин... Но если-бы даже она имела более разрушительное действие,-- нужно было сохранить хладнокровие, нужно было показать, что депутаты и вообще правящие -- смотрят на себя, как на солдат, стоящих на посту, но не отступающих. Если порядок прочен,-- он не дрогнет. Вальяну не удалось конечно своей бомбой водворить анархию. Но она все таки произвела огромное действие. Правительство дрогнуло и отступило назад в сторону реакции, а ведь это придает силу покушению. Вальяны -- не ничто, не изолированные явления именно постольку, поскольку их боятся. Крайности реакции, в которые им удается вогнать трусливые правительства,-- в свою очередь вызывают в обществе противоположные крайности. Все это происходит насчет умеренных и спокойных партий и насчет спокойного развития общества. Выигрывают и рекрутируются крайние лагери... Вальян на галерах,-- конечно, причинил-бы Франции гораздо меньше затруднений, чем тот-же Вальян -- в могиле, с ореолом мученичества за свою идею... странную идею бомб и взрывов!..
Свободное копирование
