За поездом долго бежали мальчишки. Они продавали газеты, шныряя между вагонами и при случае выпрашивали "un petit sou" {Монетку.}. Эта просьба долго слышалась, пока поезд шел по Гавру и уже на ходу,-- в окне вдруг появлялось черномазое лицо мальчишки или подростка девушки -- и слышался припев:
-- Un sou, un tout petit sou pour acheter le pain {Одну монетку, одну мелкую монетку на хлеб...}...
За мостом -- мы пропустили какой-то поезд из Парижа -- и затем перед окнами в серебристом сумраке лунной и ясной ночи замелькали поля, леса, живые изгороди, с небольшими пирамидальными тополями, реки, над которыми искрился легкий туман и луга, похожие на те-же реки под таким же паром, пронизанным серебристыми лучами...
Часов в 12 -- Париж, Gare de St Lazare. Суетня и давка,-- я даже не успел посмотреть, встретила-ли m-elle Lavaux своего отца, который должен был встретить ее, чтобы через неделю водворить в пансион m-rae Havet, rue de Longchamp.
Соотечественники наметили Hôtel Terminus, рядом с вокзалом, но там оказалась во 1-х страшная давка, а во вторых, когда нам наконец отвели с полковником каждому по une chambre à un lit {По комнате в одну постель.}, то оказалось, что мы ехали сначала по элеватору кверху, сколько было можно, потом еще подымались сколько было можно по лестнице, и наконец очутились в корридоре, где в небольших комнатах спали какие то люди, кажется, прислуга; когда нам открыли 501 и 505 NoNo,-- то оказалось, что это крошечные мансарды с окнами в наклонном потолке. Я люблю такие неожиданности, но полковник стал божиться, что он "нет, ей Богу, не может", что это лазарет, а в мире нет ничего хуже лазарета, и мы спустились опять книзу. Потом пошли получать багаж, где еще раз перед нашими глазами мелькнул -- "выводок". Американки ходили и разыскивали свои "беггедж" и "пеккедж", а сухопарый пастор присутствовал при этом с обычным квакерски серьезным видом. Затем я выручил багаж и решился ожидать с ним пока разборчивый полковник осмотрит комнаты в Hôtel de Havre или Calvados,-- вывески которых мелькнули перед нами, когда мы шли в багажное отделение. Через несколько минут появилась фигура добродушного Агапеева, который тащил за руку юного француза в блузе.
Он приволок его к месту и лишь тогда выпустил из рук, сказавши:
-- Воаля багаж. Тащи вит.
Выбор пал на Hôtel Calvodos или полнее: Grand Hôtel du Calvodos (restaurant à la carte). Lambert propriétaire, rue d'Amsterdam 20 (visa vis le débarcadère du chemin de fer de l'ouest). Paris, english spoken {Гранд-отель Кальвадос (кушанья по карте). Владелец Ламбер, Амстердамская ул. 20 против дебаркадера западн. жел. дороги. Париж. Говорят по английски.}.
Lambert, propriétaire,-- оказался человеком без сюртука, с курчавыми, с проседью, волосами,-- фигура не особенно счастливая, a grand hôtel du Calvodos -- мурьей, с узкой лестницей. Пока полковник, оставшийся после меня на вокзале -- вернулся,-- Lambert вступил со мной в разговор, повидимому очень обрадовался, что я говорю более или менее по французски, а не жестикулирую, как полковник, и потому он заявил с великолепным видом своему отельному юноше в пикейной блузе:
-- Puisque ce monsieur parle très bien franèais, je lui veux donner une excellente chambre pour 4 francs. Mettez le à douze-bis {Так как этот господин очень хорошо говорит по французски, я дам ему прекрасную комнату за 4 франка. Проводите его в No 12-бис.}.
12-bis оказался этажем выше полковницкого No, и юноша повел меня по узкой лестнице, светя перед собою плохонькой свечей, в плохоньком подсвечнике. Корридоры и лестница в Grand Hôtel du Colvados -- очевидно не освещаются, но NoNo просторны и в общем недурны. Полковник сначала запротестовал против перенесения меня этажем выше, и только очевидные преимущества этого No перед прежним заставили его сдаться, однако не прежде, чем он спросил у юноши, показав ему четыре пальца:
-- Катр франк, энси? Вуй?
-- Катр,-- ответил тот.
-- Энси?-- настаивал полковник.
-- Ainsi, monsieur,-- ответил юноша,-- подняв тоже 4 пальца.
-- Вуй! -- сказал Агапеев. -- Раздевайтесь! Хотя я давно уже расположился в номере. Я очень люблю захолустье, а захолустье в Париже -- это просто подарок судьбы. И так я в отеле du Calvados, propriétaire Lambert, rue Amsterdam. Необыкновенно весело, и я начинаю забывать милую Gascogne, с ее меняющимися, подвижными: и зыбкими окрестностями, и качку, и вечерние концерты, и лунное сияние, и "выводок", и даже милую miss Lavaux, с ее крупной фигурой, голубыми глазами и детски-простодушной улыбкой... Мое окно открыто на rue Amsterdam, по которой все еще едут экипажи, светят огни, ходят пешеходы и кто-то тянет в два-три голоса несовсем складную песню.
Vive le Paris!
Свободное копирование
