Я вернулся в Москву ни с чем и уже никогда не работал в своей стране как научный сотрудник.
Вскоре после этого Коломенский и Лебедев попросили свидания со мной на частной квартире.
— Слушай, Юр, — сказал Андрей Лебедев. — Нас предупредили, что если мы не исключим тебя из списка на Государственную премию, то в центральных газетах появятся погромные статьи о наших работах и премии мы не получим Мне это не нравится, но и работ жалко — хорошие ведь работы. Что делать?
— Выход один, — сказал Андрей Коломенский. — Вам надо, Юра, добровольно исключить себя из списка. Нам сказали, что вы подписали какую-то коллективку. Сами знаете, что это значит.
— Я не знаю, что это значит, — заметил я.
Под «коллективкой» они имели в виду, конечно, декларацию об образовании группы «Международной амнистии».
— Вы подписали какой-то документ против государства, и, естественно, государство имеет право отказать вам в своей премии.
— Мне не нравится эта логика, — сказал Лебедев.
— Это просто параноидальное государство, — сказал я.
— Но вы живете в этом государстве, — сказал Коломенский.
— Я не играю, — отрезал я.
Никаких погромных статей в газетах не появилось, и дальше я за ходом этого дела не следил.
Свободное копирование
