Той осенью мы с Ириной поженились формально и поселились в центре Москвы. Мы сняли небольшую комнату в коммунальной квартире на пятом этаже хорошего старого дома без лифта. Хозяйка, Нина Сергеевна, громкая и веселая пятидесятилетняя вдова летчика-генерала, жила в комнате рядом. Еще в одной комнате жила маленькая старушка-сморчок, каким-то образом не помирающая на свою пенсию. Жил также престарелый Нинин фокстерьер, которого она вечно забывала вывести.
Однажды утром веселая громкая Нина Сергеевна легла на железнодорожное полотно, положив свою полную белую шею на рельс. Все это произошло после того, как ее сын-солдат, получив воскресную увольнительную, на ее глазах выкинулся из окна ее комнаты. Он был пьян, но причина была не в этом. Дело было в том, что Нина Сергеевна при своих старых связях могла бы освободить его от призыва. Вместо этого она, наоборот, сама затащила его в армию. Все ей говорили, и она всем говорила, что армия сделает из него настоящего мужчину. Однако ее картинка военной службы покоилась на памяти о сороковых годах, времени молодости ее мужа, моей молодости. Служба в те годы была другая, в некотором смысле лучше. Не было избиений молодых солдат старшими да еще в таких масштабах, о каких и в царские времена не слыхали. Парень не выдержал. Что сталось с Нининой бедной собакой, мы не знаем, потому что переехали на другое место.
Свободное копирование
