6/III
МОСКВА
Играли почти целиком два акта[1] на вечере, посвященном творчеству Штока. Сердечный, торжественный вечер в Доме литераторов с залом, набитым до отказа.
Хорошие слова произнесены в его адрес разными представителями.
Мы сыграли, — кажется, хорошо. Но… у меня разнобой получился с семьей. Отвык от них, отвык от нормальной сцены и, по-моему, чуть пережал — особенно вначале.
Но и убедился, что Саввина[2], Бероев[3], Зубов ведут себя слишком «по-жизненному» и снижают сцену.