2/II
Опять наседал Сосин[1] с возобновлением «Отелло».
Прошло уже шесть лет, как не идет спектакль, не осталось ни одного исполнителя, который с полной ответственностью мог бы выступать в трагедии, следовательно, делать надо все заново. Поздно. Я не могу. Мне еще как-то можно продержаться в спектаклях, которые я играю хоть изредка. Заново теперь я не в силах.
Смотрел у греков[2] «Электру». Какая прелесть!
Начну с режиссера. Он действительно соподчинил все компоненты спектакля в стройную, музыкальную, выисканную, без случайного, симфонию, где даже вздох героини проносится, как эхо по «хору».
Балетмейстер создала доигрывающий и развивающий рисунок героини.
Музыка весьма скромная: квартет духовых, записанный на пленку, и барабан с гонгом, которые дают ритм, размер и вступления хору, а впечатляет он больше, чем большой симфонический оркестр Охлопкова в «Медее».
Простые и удобные декорации.
Кстати, у режиссера нет ни окровавленных кинжалов (Охлопков применяет этот прием не первый раз: «Отелло», актер прикладывал к порезанному горлу красный платок), ни масок, изображающих ужас, гнев, слезы.
Я думаю, что это вернее и… эстетичнее. И древний театр не знал таких подробностей на сцене, даже убийства происходили за кулисами. Он был куда целомудреннее.
Хор — впервые я понял его действительную и действенную силу, впечатляющую силу. Порою это так сильно, мощно… 14 девушек притушенными голосами создают такую плотную атмосферу аффекта, что дышать нечем. Особенно это сильно, когда идет дуэт героини с хором. Оправдался для меня и гекзаметр, тягучий, тяжелый, с внутренним напряжением, характеризующим атмосферу событий. Руки над головой не заламываются, не вскидываются и до такой степени оправданно, что — диво. Оказывается, и это крайнее выражение страсти может быть не условным и не «театральным». Это — знаменательно. Вот бы проникнуться этим искусством нашим доморощенным «шептунам» и их покровителям! Каждая из актрис хора как будто сама Электра, — так наполненна и достойна.
Чудесные, поставленные голоса, и особенно у главных исполнителей, ровные во всех регистрах, не знающие срывов во всех диапазонах. Хорошие руки, выразительно найденные, тренированные. Хорошо девушки двигаются, читают стихи, прекрасно держат строчку, хорошие темпераменты, прекрасная скороговорка. Это все говорит о культуре ремесла, профессионализме, на котором строится настоящее искусство и мимо которого не пройдешь. И чего, увы, у нас мало.
Греки оставили позади и грузин[3] с их «Эдипом», особенно в тех сценах, где грузинский «хор» вместо сопереживания герою покачивает лишь верхушками посохов.
И наконец, героиня — Аспасия Папатанасиу[4].
Великолепная, первого класса, глубокая, волнительная, душевная, трагедийная, удивительной теплоты, и хоть маленькая и некрасивая, но… глаз не отвести. Зареванная, опустошенная, вышла она на аплодисменты. Ее сцена с урной потрясает. Не зная языка, волнуешься так, что нервы медленно и неуклонно наматываются на какой-то горячий стержень.
Менее выразительна она в радости и, видимо, зная это, не пытается раскрыть эту черту характера своей героини. Хотя это и жаль, но хорошо, что актриса не дискредитирует своих данных. Это тоже профессионализм.
Да, наши газеты, очевидно, с неделю будут решать, как отнестись к этому явлению.
Сколько я пропустил благодаря своей деликатности… Отказался от предложения зала Чайковского сыграть у них Эдипа. Ю.А. это «не заинтересовало», а их предложение пригласить на постановку Охлопкова я счел нетактичным. Теперь кусаю локти, да ничего не поделаешь — не достаю.
Свободное копирование
