Николай Мордвинов Дневники - 809

24/XI

«ЛЕШИЙ» (МОСКВА)

Дирекция настояла, чтобы играл я, а у меня нет никакого желания. Вчера была «репетиция». Ю.А. перед репетицией сказал напутственную речь.

Понял, что от меня хотят всего того, что узаконено со времен первых постановок Чехова в МХАТ и чего я никак не могу выполнить. Очевидно, не имею на это душевного права. А то, чего я хочу, встречает отпор.

И тем не менее, работая эти четыре дня над ролью (я забыл текст начисто), чувствую, что меня опять и опять тянет взорваться и взорвать материал.

Почему он Леший?

Только ли потому, что он в лесу, или потому, что он другой, непохожий, с дичинкой (для других), со своими свежими, от природы взятыми чувствами, мыслями, желаниями. И тогда он может быть трактован как угодно коряво, не прилизанно, не плакатно, нервно, взвинченно, протестующе, вызывающе.

Мне в нашем спектакле многое мешает. Очень хороший исполнитель Федора, а мешает потому, что он, Федор, хотя и на другой основе, несет качества, нужные мне для Лешего. А дублировать его мне не захотелось с самого начала. Я и проиграл, не найдя ничего другого… остался между двух стульев. Мягкость — новое для моего актерского существа, лиричность — не восполнили основного в характеристике образа. Я показался в новом качестве на сцене, но не сделал характера в пьесе. Он вял, неубедителен, не приведен к бунтарскому вызову финального монолога. Он не вырывается из этой среды.

Попробую сегодня разрушить все, что делал до сих пор […]

Полный зал.

Великолепный текст и очень хорошие исполнители. Это так редко в наших театрах. Говорить текст — одно удовольствие, такой он свой для каждого образа, такой сочный и глубокий, то душевный, то ироничный… И это все прекрасно чувствует сегодняшний зритель. Он так внимателен и как будто приятно удивлен и смеется и наслаждается.

Пьесу бы, как баховскую мессу, разыграть, плести, как кружево. В значительной мере это умение утрачено. Потеряно потому, что не на чем было растить его, потому, что забыли о нем позаботиться, потому, что уже никому в голову не приходит, что оно возможно. А если и возможно, то не придет само собой. В лучшем случае, в театре разрабатывается та или другая роль, а не роли, не ансамбль.