3/VI
Одоевский[1] утверждал, что его перо пишет плохо, если в чернилах не будет хоть капли собственной крови.
Мы хотим получить такой материал, в который можно было бы капнуть эту каплю крови, чтобы поднять в зрителе и волнение, и мысль, и гордость за свои дела, и радость, что силы его идут на правое дело, на счастье людей.
Мы стремимся, чтобы люди, уходящие с наших спектаклей, даже и те, у кого до этого не было на душе ничего, кроме злобы и мести, обрели бы «человеческое», а кто полон этого человеческого, выходил бы гордым за свои дела, за свои мечты, за то, что он претворяет эти мечты о счастье человеческом в жизнь.
Свободное копирование
