14/III
«ЛИР» (ЛЕНИНГРАД)
Билеты на все спектакли «Лира» проданы за первые двое суток, как только было объявлено о спектаклях театра.
Моя беда, что в начале работы над ролями я хочу объять все, тащу в роли в десять, в двадцать раз более того, что нужно для образа, и лишь потом откидываю то, без чего можно обойтись, и с этим не успеваю к премьере. Что хочешь, то и делай!
Вторая беда, что режиссура так следует за мной и так доверяет, что я почти все время остаюсь с самим собою и… со своими недостатками, с перегрузкой в ролях, пока с течением времени не останусь с тем в роли, что необходимо.
И как следствие отсюда: основная масса людей, те, кто составляет официальную репутацию спектаклю и роли, смотрят меня в этой перегрузке. А результат: диаметрально противоположный мнению зрительного зала, расхождение с рецензиями других городов и стран, куда я попадаю уже с выверенным рисунком роли.
Я был бы рад, если бы под всеми наклейками и гримом оказался человек, а не театрально-трагическая форма, оказалась бы открытая человеческая страждущая душа, а не условный шекспировский образ. Это редкое, но и желанное качество работы, заразительное и пленительное. Я замечал, что в некоторых ролях за формой спрятанный человек звучит тогда, когда актер играет образ, в сущности которого эти именно актерские качества главенствуют в жизни… Тогда актерское умение делать форму и скрыть за нею человека получает наибольшее звучание. И в самом деле, поди — разбери, что он за человек и человек ли? А в ролях трагических требуется наполнением как бы распахнуть грудь, чтобы народ видел, что делается, как мучается и истекает кровью человеческое сердце.
Очевидно, тогда-то и говорит актер свое первое слово.
А в искусстве это наиважнейшая ценность. Если ты говоришь то же самое, что сказано до тебя, хотя бы и своим языком, хоть трижды самостоятельно (а это невозможно, это можно представить только теоретически), то это будет расценено как повтор и, удивительное дело, не примется народом во всей полноте так, как от того, кто скажет первый.