1/I
«ЛЕШИЙ»
Третий акт.
Говорит, сбиваясь, сумбурно, меняя тему… перескакивая…
Понял. Остановился. Взял себя в руки и…
«Александр Владимирович, я слышал, что третьего дня вы продали Кузнецову свой лес…»
Ровно, пока не дошел до:
«…на сруб…» — опять понесло, но уже целенаправленно «умоляет».
С Соней.
О личном уже не думает. Она — как неизбежное, как боль после ушиба. Ушиб не устраним, значит, боль останется.
Говорит о новом оскорблении только потому, что к этому вынуждает его Соня, без этого не стал бы говорить.
К четвертому акту.
«Раз ночью я видел, как он…» — можно монолог акцентировать на том — и это в первую очередь напрашивается, — о чем, с чем, как писал Жорж свой дневник, восстанавливая образ Жоржа.
Мне хочется восстановить перед своим внутренним взором себя, свои слова, поведение и отнестись к этому со своей новой позиции — к себе, людям, Соне, «публике».
Свободное копирование
