Николай Мордвинов Дневники - 451

5/VIII

Человек человеку рознь.

Эпоха отличается от эпохи, народ одной эпохи — от народа другой, национальность от национальности, представитель одного класса от другого и т. д.

Другое дело, когда ищешь общее, объединяющее людей, но и в этом общем всенепременно каждый будет отличаться от другого.

Как же обедняет актер себя, если говорит об одном и том же из пьесы в пьесу, из роли в роль, из года в год… и только о том, что он есть сам актер.

А какое увлекательное разнообразие несет в себе человек — один, другой… и какие беспомощные их отображения-функции мы встречаем в драматургии, театре, кино. Как велик и интересен образ современного человека. Как он нов, и какое вялое, безликое, общее представление несем мы о нем в искусстве. Он только и отличается один от другого, в лучшем случае, усами или костюмом, но и то рискованно: реперткомовцами усы или нос рискуют быть признанными не типичными.

Конечно, при таком общем выражении содержания, не только не отличишь одного от другого — …но и не откроешь разных точек зрения на мир и жизнь…

Можно свести пребывание на сцене до «узкой специальности», но меня это никогда не увлекало и не убеждало.

Я видел великолепных актеров такого толка, но меня они увлекали на одну-две роли, дальше они мне не были интересны.

Так было со второй ролью Остужева — Уриэль Акоста[1].

Так было, когда я смотрел некоторых актеров МХАТ и т. д.

Так — замечаю — надоедают некоторые актеры кино. И это не мое только мнение, я это слышу в народе. Очевидно, поэтому так быстро сходят великолепные актеры кино в Америке.

Это рассуждение не касается созданной «маски»[2], такой, как у Чаплина, как в цирках… Маски имеют для себя другие законы… И вы идете смотреть заведомо знакомого вам человека, попавшего в иные обстоятельства. Это условность, как условность, когда царь Борис поет свои размышления, или балерина танцует свои переживания…

А искусство актера «вообще» я встретил в Польше.

Это тонкое искусство. Они умеют многое лучше нас. Но это умение держать себя на сцене «вообще», распорядиться своим телом, руками, ногами «вообще», безотносительно к тому или иному костюму или иному характеру, эпохе, народу. И удивительная получается картина, что все они, мужчины и женщины, во всех театрах очень похожи все на всех, что бы они ни играли. Исключения — два современных театра, пытающихся делать новое.