автори

939
 

записи

135311
Регистрация Забравена парола?
Memuarist » Members » Shtukaturov » Дневник Штукатурова - 1

Дневник Штукатурова - 1

27.06.1915
Самуйлово, Смоленская, Россия

27 июня[1].

Утром в день моего отъезда из родного села зашла ко мне сестра Аннушка в гости. После завтрака стал прощаться с нею. Сестрица горько плакала, а я, как мог, старался успокоить ее. Потом поехали в поле убирать сено. Весь день на душе чувствовалось какое-то волнение. Хотелось все осмотреть, может-быть, в последний раз. Я старался все запомнить, чтобы унести, в своей душе родные поля и дом туда, куда закинет меня война. Деревья в огороде, посаженные мною еще в юности, выросли и покрылись плодами, постройки, на которые потрачено столько денег, добытых тяжелым, каторжным трудом, скот, и главное дети – эти неунывающие, наивные созданья – все это хотелось смотреть и целовать без конца.

Вечером пришла своячница Матреша и стала звать к себе в гости. Время было уже позднее, а мне завтра нужно было рано вставать, и потому мне не хотелось идти, но жена стала настаивать, и я пошел. Было совсем темно. Когда немного закусили у Матреши, я простился. Начались по обыкновению слезы и сетования, но я крепился и удержался от слез. На завтра решили ехать рано, когда погонят скотину в поле. Ночью жена плакала, но я, как мог, старался утешить ее, пускаясь в некоторого рода философию. Проснулся в два часа ночи и стал собираться. Грустно делалось на душе при мысли, что все эти дорогие лица, быть-может, вижу в последний раз. Поставили самовар, приготовили яичницу со свининой, но есть ничего не хотелось. Разбудили дочурок. Я попросил мать благословить меня. Пошли слезы и причитания как жены, так и матери.

Сам по себе я не стал бы плакать, но не могу смотреть на слезы других, в особенности дорогих, близких сердцу людей. Тщетно хотел я удержаться от слез, нервы не выдержии и я заплакал.. Мать, плача, благословила меня иконой св. Николая Чудотворца, с которой я не расставался на войне. Я, в свою очередь, благословил своих деток иконой Пресвятой Богородицы. Жена так расплакалась, что не знал, что делать, чтобы она успокоилась.

Дети подняли громкий плач.

Провожать меня вышли соседи и родные. Общими усилиями удалось уговорить жену и она немного успокоилась. Я поторопился уйти из избы к сараю, где ожидала нас запряженная лошадь. Здесь, еще раз простившись со своей дорогой старушкой-мамашей и милыми детками: Катей, Верой и маленьким глупым Павлушей, я сел на телегу, и мы с женой тронулись в путь. Въехав на гору, я несколько раз оборачивался и смотрел на деревья и свой дом, и стоявших еще на месте милых сердцу людей.

Погода хмурилась и накрапывал дождь. Я накрылся взятой на всякий случай своей никуда негодной шинелью.

Когда строения деревни стали исчезать за горой и мы миновали свое поле, то я еще раз посмотрел на все это. Ехать было хорошо: не было пыли и грязи, дождь перестал накрапывать. В Самуйлове я решил сходить на могилку отца и с прахом его проститься. Жена тихо поехала по дороге, я пошел на кладбище, где, преклонив колена, помолился за упокой его души, а также попросил его благословения на мой дальнейший опасный путь.

Выехав за деревню Бурино, я хотел накрыться шинелью, но оказалось, что шинель мы утеряли. Приехали в город к 10 час. утра. Одна соседка поручила мне отправить посылку ее мужу в Германию, где он был в плену. Я остановил лошадь у здания почты и пошел туда, думая что, народу там немного, то там оказалось очень много публики. Соседка уверяла, что в почте адрес напишут без затруднений и просьб, но оказалось, что никто даже за деньги не написал адреса. Что тут делать. Одна женщина сказала, что против собора в белом доме живет некая госпожа, которая пишет адреса. Действительно, там меня встретила пожилая дама, которая очень предупредительно написала мне бланк и на посылке. Я видел, что за труды ей посетители платили и потому хотел дать и сам 20 коп., но она категорически отмазалась, заявив, что с военных она денег не берет. Мне оставалось только поблагодарить ее, что я и сделал.

Пришел на почту, где ждал очереди часа два, потом мы поехали к вокзалу, где я спросил, во сколько часов идет поезд в Москву. Попили в буфете чай. Поезд сильно опоздал и когда подошел, оказалось, что на него не выдают билетов. Коменданта в Гжатске не оказалось и мне приходилось опять ехать на заячьих правах. Раздумывать было некогда, и я без билета сел в вагон, простившись с женой. Я думал, что на ближайшей станции меня потянут к жандарму, но оказалось, что добрая кондукторская бригада не сказала ни единого укоризненного слова. И так я добрался до Москвы. Трамваем доехал до Казанского вокзала, где узнал, что поезд идет часов в 12 ночи. Я стал ожидать, при чем попил чаю, который отпускался от Красного Креста бесплатно. Чтобы не покупать билет на платформу, хотел купить в кассе билет на ближайшую станцию, но оказалось, что на близкое расстояние билетов не дают. Чтобы воспользоваться своим бланком, я должен был итти к коменданту, но в комендатском управлении занятий уже не было. Контролер посоветовал пойти к писарю комендантского управления, думая, что писаря что-нибудь посоветуют. Однако, когда я объяснил писарю в чем дело, то он на меня посмотрел с таким пренебрежением и величием, как будто я не смел побеспокоить такую важную особу. В душе у меня зашевелилось негодование не потому только, что сей господин не оказал мне содействия, которого может быть и не имел возможности оказать, сколько за его пренебрежительное ко мне отношение.

В самом деле, я и мне подобные прошли стодь страдальческий путь десятимесячной военной жизни, и, идущие снова на этот мученический подвиг, принуждены испытывать пренебрежительное отношение от господ, подобных сему сытому писарю, который ничем более не рискует, кроме чернильного пятна на выхоленном пальце, между тем как многие из нас уже по 2-3 раза были ранены.

Озлобленный, я пошел на вокзал и решил ночевать здесь, а завтра пойти к коменданту или же взять билет до Рязани. Долго я не мог уснуть, мысли более печальные, чем радостные, теснились в голове. Жесткое ложе мое – скамейка, однако, не могло служить главной причиной бессонницы, болела голова, но к двум часам ночи я уснул.



[1] 1915 года (прим. ред.)

21.06.2018 в 14:48


Присоединяйтесь к нам в соцсетях
anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2021, Memuarist.com
Юридическа информация
Условия за реклама