Второй моей обязанностью, надо сказать, довольно ответственной и деликатной, было следить за состоянием здоровья тех больных четвертой категории, которые несли обязанности дневальных в корпусах. Здесь снова необходимо некоторое пояснение. Серьезно больных уголовных, которые никакой работы выполнять не могли, обычно охотно актировали и отправляли по домам. В интересах санчасти было не допускать смерти заключенных. Это всегда становилось неприятностью для медицинского персонала. Однако заключенных КР, как бы ни было тяжело их состояние, актировать было нельзя. Они должны были отсидеть свой срок, как принято было говорить в заключении, от звонка до звонка. Умирать им полагалось в лазарете, но ни в коем случае не в корпусах. Между тем некоторые из них, те, что чувствовали себя получше, все же предпочитали не сидеть без дела, а нести обязанности дневальных. Вот за этими-то людьми и приходилось тщательно следить. Чего доброго, возьмет да и умрет на дневальстве, а это всегда неприятность для медицинского персонала. Дневальных наравне с прочими заключенными время от времени подвергали обязательному медицинскому осмотру, но это происходило не часто. Необходимо было ежедневное медицинское наблюдение, и эта обязанность была возложена на меня. Справлялся я с ней благополучно, поскольку заключенные КР были значительно более культурными и дисциплинированными людьми, чем уголовники. Когда я во время обхода говорил кому-либо из них: "Немедленно отправляйтесь в санчасть", то возражений обычно не возникало. Однако бывали и здесь случаи неприятные. Один из них мне особенно запомнился.
Вечером я, послушав пульс одного украинца, высокого, атлетической наружности человека, но с тяжелым заболеванием сердца, решил, что в санчасть ему нужно отправляться немедленно. Там, я думал, его госпитализируют. Но здоровенный на вид немолодой уже человек весьма грубо заявил мне, что это лично его дело и слушаться меня он не намерен. Что же было делать? Официально я должен был прервать осмотр, пройти к начальнику санчасти, доложить ему о том, что я констатировал, и дальше поступать по его указаниям. Но дело было и без того совершенно ясным: пульс, какой бывает у умирающих, и я решил, что не стоит зря беспокоить старого начальника. На свой страх и риск пошел к начальнику надзора службы старшему сержанту и доложил, что такого-то надо немедленно госпитализировать, иначе ночью он может умереть. Сержант, который более-менее доверял моим знаниям, немедленно прошел вместе со мной в корпус и приказал разгневанному украинцу сейчас же идти в санчасть. Оказалось, что я был прав. Утром я узнал, что этого больного госпитализировали, а ночью у него случился тяжелый сердечный припадок и, несмотря на все принятые меры, заключенный скончался. Начальник санчасти по этому поводу сказал мне, не в виде выговора, а в качестве совета:
- По существу вы действовали правильно, Раевский. Времени терять было нельзя, но для вас лично безопаснее было бы идти официальным путем. Я уже говорил, что вы порой неосторожны и берете на себя больше, чем нужно. Повторяю, если случится что-нибудь неладное, я вас защитить не смогу.
Свободное копирование
