У нас не исправительно-трудовой лагерь, а пересыльная тюрьма, и поэтому дисциплина тюремная, но, по сравнению с немецкой, я все о ней не могу забыть, не очень строгая. Свободного хождения по территории нет, и заключенные все время должны оставаться в своих бараках. Выводят на получасовую прогулку только раз в сутки и три раза в день на завтрак, обед и ужин - в столовую. С заключенными из других бараков, в особенности с женщинами, во время случайных встреч разговаривать не полагается. Я, впрочем, благополучно нарушил однажды этот запрет. Пока мы ожидали своей очереди перед входом в столовую, разговорился с одной дамой, стоявшей недалеко, которую я, хотя и не близко, знал в Праге. Она сказала:
- Николай Алексеевич, но это же несправедливо, почему я здесь? Говоря откровенно, я как осведомительница работала с капитаном... - Она сделала маленькую паузу. - Не помню его фамилии.
- А я вам напомню, такой-то.
Она посмотрела на меня удивленно.
- Откуда вы знаете?
- Ну, этого я вам не скажу.
- Раз так, все равно, да, работала, но согласитесь, все же несправедливо, что меня арестовали.
- Было бы несправедливо, если бы не одно обстоятельство. - Дама на этот раз взглянула на меня с тревогой. - Скажите, а комнату 418 вы помните? - Я произнес эти слова по-немецки: Zimmer fir hundert achtzehn?
Дама густо покраснела и, не говоря больше ни слова, поспешила отойти.
Разговор требует некоторых пояснений. Память у меня была хорошая. Архив бригады Z я просматривал весьма внимательно. Там имелись и фотографии моей собеседницы и некоего капитана Х. Если читателя заинтересуют подробности, он найдет сведения и о комнате 418 немецкого гестапо, и о бригаде Z Союза галлиполийцев в предыдущей части моих воспоминаний. Упомяну о том, что судьба свела меня еще раз с этой профессионалкой, работавшей, очевидно, на два фронта, в одном из исправительно-трудовых лагерей. Дама постаралась меня не узнать, и на этом сие дело совершенно кончилось. А во Львове оно для меня никаких последствий не имело. О содержании нашего разговора никто, конечно, не узнал, но товарищи по заключению меня предупредили:
- Вот вы любезничали с какой-то дамой, а знаете, что могли за это попасть в карцер?
Принял к сведению. Точка.
Свободное копирование
