19 февраля
Вечером собрались у меня: Калачев, Победоносцев, Лебедев, Колюбакин, Дим. Самарин, Гончаров, Орел, кн. Дим. Долгорукий с женою, Тимирязев Федор, Соллогуб с женою и дочерью, Соболевский -- я устроил род medianocche {Розговенье в самую полночь.} и мы выпили за здоровье государя и в честь 19-го февраля. Спорам о поступке Орлова-Давыдова (которого, впрочем, все называли ослом) по требованию его в полицию на очную ставку -- конца не было. Колюбакин между прочим сказал, что он сам слышал следующие, явственно произнесенные Орловым-Давыдовым слова: "Я имею причины... (оратор остановился и потом продолжал) -- я имею сильные причины думать, что наше ходатайство будет иметь успех". Эти слова сильно подействовали на слушателей. -- Келейные на ухо сообщений были еще положительнее... Соллогуб утверждал: нарушена святость договоров; мужики вместо 6 000 р. заплатили мне лишь 80 р., мировые посредники не делают ничего для принуждения. И употребил против меня следующий аргумент: у тебя нет земли, ты не помещик, следственно, не имеешь права говорить о постановлениях московского Дворянского собрания. -- Я отвечал: "если бы в московском Дворянском собрании шла речь о неплатеже оброка, о бездействии посредников и о мерах против того, то я, как не имеющий земли в России, не счел бы себя в праве говорить, -- но речь шла о конституции, о главенстве дворян, называли всех несоглашающихся с предоставлением помещикам вотчинной полиции, изменниками сословию и отечеству -- тогда я и счел себя в праве подать голос". Тимирязев заметил, что и прежде дворянские доходы шли не лучше, -- и что жалобою на финансы прикрывается лишь настоящее негодование на отмену крепостного состояния. Что дворяне сделали в Редакционной комиссии? они не искали способов к улажению дела, и только настаивали на помещичьем праве.
Свободное копирование
