30.07.45. Пон. Нога болит, передвигаюсь, наступая на пальцы. Сходил в больницу. Рана пока сочится. Перевязали.
– Глубокий прокол, – ворчит доктор. – Но до свадьбы заживёт
Возвращался, когда уже солнце стало нещадно палить. Догнала телега. Сидящий в ней старик кричит:
– Далече тебе, командир, хромать?
– До элеватора.
– Садись! Довезу.
– А вам это попутно?
– Попутно
Забрался я в арбу. Он стегнул по лошадям, и они помчались рысью. На арбе трясёт. Всё звенит. Но ехать – не идти.
– Чей же ты будешь?
– Великодный.
– А-а-а! Дмитрия Николаевича сынок. Скилько же у вас в семье лётчиков.
– Я буду третьим.
– Нашо то одному сэмэйству так богато лётчикив. Опаснэ ж то дило. Прямо и представыть нэ можно, – сокрушался дедусь, и долго рассуждал, что в стране ещё и соху не забыли, а уже «по три чоловика в одной семье в лётчиках ходят». – От така наша страна. И царя скынулы, и всих панов, та буржуив побылы, и нимчуру росквасылы, и уже мы сыльнишь англичан, та американцив сталы. А всэ цэ оттого, шо бильшевыкы до власти пришлы в 17-м. Шо ж воно дальше будэ? Прямо, як у Гоголя. Эх, тройка! Птыця-тройка!
Довёз меня дедусь до ворот дома. Поблагодарил я его.
– Та ни за шо... Здоровья тоби, сынок.
Развернул он лошадей и поехал назад. Значит, не попутно ему было меня вести. Добрый человек. Вот таким надо быть – подумал я.
Маме встретила с улыбкой:
– Тэбэ прямо до дому на карете.
– Хороший дедуся попался.
– Хороших людей много, сынок.
Батя притащил пачку газет. Я припал к новостям. По решению конференции трёх держав восстановлены западные границы Чехословакии. Перекрыт почин знатной стахановки Ульяны Сабокарь. Комсомольское звено запорожской колхозной артели «Удар по интервентам», состоящее из четырёх человек, под руководством Таисии Литвин связало за день более 10 тысяч снопов. Ничего себе. Каждая по 2 тысячи 500 снопов. Как говорил дедусь: «представыть нэ можно».
Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о награждении орденами и медалями работников железных дорог. Хороший указ!
Свободное копирование
