16-го, в полдень, у его высочества поставили очень знатный караул: поручик был князь Долгорукий, который отлично образован, хорошо говорит по-французски и, как я слышал, очень богат; сержант — молодой князь Трубецкой, недавно только произведенный в сержанты и находившийся прежде постоянно при императоре, который его очень любит; он сын старого князя Трубецкого, женившегося недавно в Петербурге на дочери Ивана Михайловича Головина, жених младшей дочери великого канцлера Головкина и брат княгини Черкасской, — человек вообще недурно образованный и говорящий хорошо по-немецки; гренадерский капрал — молодой Апраксин, близкий родственник здешнего великого адмирала, также хорошо знающий немецкий язык. Его высочество хотел остаться обедать в своей комнате, но увидев этих господ, отменил свое намерение и кушал открыто. Так как приехал еще камер-юнкер Балк (который до тех пор ни разу не обедал у нас ни здесь, ни в Петербурге и которого герцог очень уважает), следовательно собралось вдруг столько неожиданных и необыкновенных гостей и его высочество был в отличном расположении духа, то пили так сильно, что все названные господа совершенно опьянели. Начав раз пить, они не могли и не хотели уж больше удерживаться. Я не в состоянии рассказать, до какой степени гости, подпивши, ухаживали за его высочеством (который сам почти ничего не пил); они готовы были съесть его руки и охотно бросились бы для него в огонь. Между тем поручик чуть-чуть не завязал ссоры с г. Альфельдом, которую однако ж успели устранить. На другой день он извинялся; но Альфельд уж и забыл о том. Его высочество думал было и ужинать с офицерами и уже велел отдать приказание на кухне; но из этого ничего не вышло, потому что они не были в состоянии подняться и лежали на скамьях как мертвые.
Свободное копирование
