В поезде у нас было два соединяющихся купе и туалетная комната, так что, если бы «товарищи солдаты» не вторглись в наши владения, мы могли рассчитывать на вполне комфортабельную поездку. Сначала у всех было много места. Два мускулистых матроса Севастопольского гарнизона вошли в наш вагон, сказав проводнику, что им «так хочется», но они пообещали позаботиться о том, чтобы не было других незваных гостей. Им позволили спать в нашем коридоре, они быстро там обосновались и завели вполне добродушную беседу с Давидкой. Я поместила Елену с Давидкой, мужа оставила с собой в целях безопасности, а дверь между двумя купе оставила открытой. Мы сложили все свои чемоданы, корзины и пледы около окон, так чтобы толпе на станциях казалось, будто наши купе переполнены и чтобы они не испытывали соблазна проникнуть к нам. В вагонах больше не оставалось ни подушек, ни одеял, ни простыней. По одному из наших окон сверху донизу проходила трещина. Раздеться, конечно, было невозможно, но уже то много значило, что можно было лечь и вытянуться, даже если в любой момент можно было ожидать вторжения. Я с содроганием думала о толпах, ожидающих наш поезд в Симферополе и других городах по пути! Однако пока мы могли надеяться на несколько часов спокойного сна и поторопились воспользоваться этим. Я крепко спала часов до двух, затем в панике проснулась и стала прислушиваться к раздававшимся вокруг крикам и глухим ударам. Но, несмотря на все это, матросы сдержали данное нам слово, и ни один захватчик не вторгся в наш вагон. Окно как раз у меня над головой треснуло, и затем какую-то тяжелую вещь бросили на наши вещи, к счастью, она там застряла, и это, похоже, несколько охладило пыл нападающих. Раздались оскорбления и выкрики: «Капиталисты! Буржуи!» Я увидела, что Михаил нащупывает револьвер. Мы оба сидели прямо и в молчании ждали, что произойдет. Но ничего не произошло, и поезд покинул Симферополь, оставив позади орущую и бурлящую толпу.
После этого первого опыта я набралась мужества и снова легла спать. Но нам сказали, что впереди ждут другие станции, где толпа еще хуже, чем эта, и мы провели много часов в тревоге. Наши защитники-матросы были воистину достойны восхищения. Они подружились с Давидкой и Еленой, оказывали нам большую помощь и постоянно заботились о нашей безопасности. За эти два дня и три ночи они впускали в вагон только тех, кто показывал надлежащие билеты на зарезервированные места, и сделали исключение только для трех раненых солдат, которых попросили нас принять. У одного из них было прострелено легкое, и он с трудом дышал; другой, раненный в живот, лежал на спине; а у третьего не было обеих ног. Со времени революции не стало поездов Красного Креста, чтобы перевозить таких несчастных, и раненые зависели теперь от случая. Этим троим повезло, ибо наши огромные моряки и Давидка помогали беднягам как могли, муж тоже часто разговаривал с ними и заботился о них, время от времени мы давали им чай с сухим печеньем.
Свободное копирование
