Мы с мужем с некоторой долей сомнения обсуждали, что нам следует предпринять, но в конце концов решили, что ситуация еще долго не улучшится и что если мы хотим уехать за границу, то должны попытаться сделать это сейчас. А отъезд казался необходимым из-за состояния здоровья Кантакузина. Нам казалось, со всех точек зрения следует положиться на удачу, пока мы еще обладаем в достаточной мере мужеством и деньгами и пока еще существует сообщение. Мы знали, что если казачий рейд разделит страну на две части или если железные дороги из-за многочисленных забастовок перестанут действовать, то мы окажемся в Крыму в «мешке» и не сможем осуществить свой план. Окончательно решившись, мы пообещали себе: что бы ни случилось, не станем сожалеть о наших теперешних действиях и используем все возможные средства, чтобы успешно осуществить свои замыслы. Если нам не удастся выехать из Петрограда за границу, мы просто соберем все наличные деньги, какие только сможем, каким-нибудь образом вернемся и на неопределенное время обоснуемся поблизости от семьи. Между тем мы были готовы дорого заплатить за возможность выбраться.
Прежде всего мы зашили мои драгоценности в дорожную одежду. Там они будут меньше привлекать внимание и не так нам мешать, как в футляре для драгоценностей. Затем мы разделили деньги, и каждый взял половину на случай, если одного из нас обыщут или ограбят или же нам придется разлучиться. На всякий случай мы взяли с собой 10 тысяч рублей в банкнотах. Мы уменьшили количество багажа, оставив два сундука свекрови. Готовые ко всевозможным неожиданностям, мы решительно предприняли первый шаг своего путешествия.
Давидка выехал на несколько часов раньше, он вез наши сундуки на повозке, запряженной тройкой хороших лошадей, мы ехали следом на машине. Он должен был ждать нас у въезда в Севастополь, поскольку у мужа был один пропуск на всех нас. Кантакузин был в гражданской одежде, но в паспортах, естественно, указывались наши имена и титул, а мы должны были предъявлять их. Я очень надеялась на то, что нам поможет солдатская форма Давидки.
Мы были слишком взволнованы, чтобы о чем-то говорить во время нашей долгой поездки. Поднявшись на перевал, мы бросили оттуда прощальный взгляд на прекрасный райский сад: Крымское побережье, расстилающееся внизу. Когда мы миновали узкий Байдарский проезд среди скал и обратились к северу, нам навстречу подул холодный северный ветер со снегом. Два-три часа мы ехали сквозь снегопад по направлению к полю битвы Балаклавы (Балаклава — портовый город в Крыму.), мы проезжали мимо памятников французским, английским и русским солдатам, погибшим и похороненным там, где пали, бывшим врагами в той большой битве, состоявшейся так давно. Затем мы приблизились к наружным укреплениям Севастополя, и нас остановили на контрольно-пропускном пункте.
Давидка со своей повозкой был уже там. Вместо доброжелательного, одетого с иголочки офицера прежних дней нас встретили два грубых солдата с угрюмыми лицами. Но нельзя сказать, что они были пьяными или неопрятно одетыми. Они прочли наш пропуск, затем проверили паспорта, сопровождая чтение грубоватыми, но неглупыми комментариями. Им не очень понравились наши с Кантакузиным паспорта, они на минуту заколебались, и душа у меня ушла в пятки. Муж объяснил, что мы собираемся посетить их город проездом и уедем ночным поездом в Петроград, они, наконец, неохотно согласились, чтобы мы проехали.
Свободное копирование
