Муж решил по-прежнему оставаться на посту и делать все, что в его силах, чтобы удерживать Киев до падения Временного правительства, а когда к власти придут большевики, выйти в отставку, воспользовавшись тем правом, которое ему давало серьезное ранение (из-за которого он был освобожден от службы в 1914 году). Его глубоко огорчала создавшаяся ситуация. Некоторые представители аристократии, с которыми я вела беседы, считали нашим самым большим врагом революционные беспорядки во всех формах и видели единственное спасение в установлении дисциплины любой ценой — даже в результате победы Германии. Но Кантакузин считал, что, напротив, тот яд, который истощил наши жизненные силы, просочился к нам через немецкие каналы, а не происходил от революции, и что мы смогли бы выдержать все бури, если бы удалось избавиться от вражеских шпионов и пропаганды. Таким образом, следуя своей теории и доводя ее до логического завершения, он утверждал, будто самое худшее, что может случиться с нашей страной, — это завоевание ее Германией. А это неминуемо случится с победой большевиков, и он отказывался оставаться на своем месте и наблюдать за этим.
Когда немецкие армии прорвали рижский фронт, захват Петрограда казался вопросом трех-четырех недель. Мы оставили в столице большое количество ценностей в банке, как бумаги, так и драгоценности, там же оставалась вся наша мебель и сундуки с одеждой и другим имуществом, хранившиеся в квартире нашего управляющего. Нам хотелось добраться до них и либо куда-то поместить на постоянное хранение, либо уничтожить перед лицом надвигающейся бури. Поскольку Михаил не мог покинуть свой пост в Киеве, я вызвалась съездить на несколько дней в столицу и позаботиться об этих вещах. Муж, поколебавшись, согласился на мой план, и после продолжительной волокиты, связанной с оформлением паспортов и получением разрешения от Совета солдатских и рабочих депутатов Киева на «поездку по делам на север», я выехала вместе со своей преданной Еленой.
Свободное копирование
