23 июля.
Думал о третьем акте. Вчера переделывал первый. Ничего не выходит. Переделка для театральной школы вычислена в 8 тысяч. Платить не хотят. Далматов хочет в инспекторы Плещеева. Начнется домашняя история, а потом публичный дом. У нас все так. Принимав будут по знакомству, по протекции, по пакости, а не по талантам которые обыкновенно скромны в первое время и льнут нахально.
В государственном архиве начальник обыкновенно списывает интересные документы, проводит их в печать, точно это собственность. Министр в министерстве — помещик.
Вечером вернулся в Петербург. Был В. И. Ковалевский. Долго говорили о Витте, о современном положении вещей, о Менделееве Менделеев хотел очистить путь к северному полюсу, говорил, что он изучил все пути, но два остались неисследованными. Он так верил, что обязывался взять с собою всю семью. Вел. кн. Александр Михайлович отрицал. Написал письмо государю. Оно было передано опять Александр Михайловичу, который сказал — «Довольно нам опытов Макарова». Менделеева получила пенсию в 5000 руб. Министр финансов сказал — «Больше не дам». Ковалевский стал хлопотать. Набавили тысячу. Пятую устроил П. А. Столыпин, сказал Ковалевскому, чтобы Менделеева написала письмо государю, а он его доложит.
Витте и Каприви. Каприви хотел, чтобы Финляндия была отделена от России в таможенном отношении, как отдельное государство. Витте, не докладывая государю, дал Каприви два дня сроку, чтобы взять это предложение назад, и мучительно ждал, что он ответит. Почти в исходе 2-го дня Каприви взял свое требование назад. Витте рассказал об этом Александру III. — «Победителя не судят», — сказал царь, пожимая руку Витте. Был случай, что речь свою в рейхстаге Каприви прислал Витте. Ковалевский хорошо говорит, и он примирился с Витте и имел возможность высказать ему откровенно свое мнение. У Витте большой талант и большой ум. Умение узнавать людей, но малое образование и полное отсутствие нравственных правил. Он старается подкупить всякого человека тем или другим способом и вытянуть из него все, что можно. Огромная ошибка была издать манифест 17 октября, никого не предупредив; все губернаторы узнали из газет, когда они стали выходить. Ковалевский говорит, что Трепов старался в пользу конституции. Он же написал речь царю, сказанную при открытии 1-й Думы. Царь взял из нее 11 строк о порядке и свободе, перефразировав их, и о желании оставить наследнику Россию «крепкую и просвещенную». Остальное — Горемыкинское. Заговорив о том, что Дума не выразила порицания террористам М. М. Ковалевский ответил на вопрос: «ведь убийство это больше чем грех» — так:
— «Я не смел (порицать). Вся моя репутация погибла бы, если б я сказал. Крестьяне сначала рассчитывали на царя, потом на Думу. Когда царь распустил Думу и, значит, показал, что он выше ее, — народ совсем упал духом. Союз русского народа действует возмутительно, стараясь вызвать неудовольствия с тем, чтобы исправники и становые прижимали его. О Милюкове, которого Ковалевский знает: — «большая способность работать, минимальные требования относительно средств и прямолинейность». О П. А. Столыпине — «искусный человек, но ума государственного нет, нет той «масти», которая нужна для этого. Будь она у чего, он бы мог сговориться со 2-ю Думою».
Витте повалил Трепова, он же повалил Горемыкина. Вл. Ив. не говорит прямо, но несомненно, и он принимал в этом деятельное участие. Уверяет, что Трепов показывал ему письмо Витте государю, в котором он говорит, что он отказывается от манифеста 17 октября, что это ошибка, что Россия не доросла до этого и надо вернуться назад.
— «Я этого не писал», сказал Витте.
— «Я сам читал это письмо», — сказал Ковалевский.
— «Вы не так поняли», — возразил Витте.
Ковалевский просил это письмо у Трепова, но тот не дал.
Тренов говорил о царе: — «Я делал все, чтоб спасти его. Но нельзя снасти человека, который этого не хочет».
У государя: — «Я подумаю» — если он сказал это о чем-нибудь, значит, он с этим несогласен, и нечего об этом разговаривать.
Я слышал, кажется, от Витте или от Столыпина, что государь ведет свой дневник. Ему не мешает его вести, потому что суровых обвинений против него в мемуарах современников будет очень много.
Статья Киреева, помещенная в «Новом Времени» на днях — пересказ поданной им записки государю, о которой я говорил раньше.
Вл. Ив. говорил о необходимости поместить статью о приобретении государством кабинета Менделеева. Витте ему говорил:
— «Напишите об этом в «Новом Времени» и оба подпишемся».
Но Ковалевский не хотел подписываться вместе с ним и не хочет подписываться один, чтоб не огорчить Витте.
— «Если это не подействует, я обращусь к купцам. Они это сделают», — сказал он.
Свободное копирование
