Дневник N 17 29 июля 1943 года
Вчера получил повестку в Центральный райвоенкомат: дело в том, что раньше улица Маркса относилась к Октябрьскому району (и, следовательно, к Октябрьскому РВК), а теперь перешла к Центральному. Это - событие весьма отрицательного свойства, т.к. этот новый призыв, вероятно, сорвет мои планы скорого отъезда. Чорт бы подрал эту перемену района! Конечно, я скажу, что уже стою на учете в Октябрьском РВК (и покажу приписное свидетельство), скажу, что через 4 дня уезжаю, реэвакуируюсь в Москву (и покажу справку об эвакуации из Москвы и пропуск НКВД на возвращение). Но я не надеюсь, чтобы это все произвело хоть какой-нибудь эффект. Держу пари, что опять начнется нуднейшая волокита: опять отберут документы, начнут давать повестки о явке и т.п. А то могут и просто забрать. Да, мне дьявольски не везет. Призыв в январе сильно подкосил мою учебу, перерегистрация в июне сорвала мне экзамены и лишила меня аттестата за 10 классов, а новый призыв в связи с образованием нового РВК, по-видимому, сорвет отъезд. Отберут у меня документы - как тогда получить деньги на почте? И те деньги, которые придут, в случае даже если удастся их получить (по доверенности кто-нибудь получит), эти деньги будут фатально тратиться на каждодневные расходы, и если даже новая военкоматская волокита закончится успешно, то опять не на что будет ехать. И надо будет хлопотать о продлении пропуска; в общем, возникает ряд новых досаднейших осложнений. Глупо все это и досадно чрезвычайно, а время летит и летит. Был вчера у Раи; второго числа она уезжает в командировку в Новосибирск.
Зачем, почему - не говорит: "Не поэтично и не хочет сглазить". Меня злит это отсутствие откровения: я, дурак, ей все говорю, а она… А она откровенность считает "детством". В воскресенье или в понедельник она зайдет ко мне, чтобы передать письма и поручения в Москву. У меня создается определенное впечатление, что если бы я не ехал в Москву и не должен был бы передать ее поручений, то наши отношения сошли бы на нет. Она от этого защищается, протестует и т.д., но не верю я всему этому. Так или иначе, досадно, что она уезжает: я опять остаюсь одинок окончательно (если не считать Шильдкрета, который ко мне очень хорошо относится и отчасти понимает меня). Что за судьба у меня - вечно оставаться одиноким? Я хоть люблю и ценю одиночество, но в таких колоссальных дозах, в которых оно преподносится, оно вредно, и можно совсем сойти с ума так. Все это, во всяком случае, весьма не утешительно. Опускаются руки, не хочется ничего делать. Неужели мне не удастся уехать в Москву? Денег нет совершенно, и если сегодня будет выдача в детмаге или гастрономе, я себе не представляю совершенно, как я смогу выкрутиться, чтобы получить продукты. Да, сегодня, вероятно, предстоит суматошный, глупый, пустейший день, вдобавок увенчанный вечерним приятнейшим визитом в военкомат. Если еще это будет происходить на пустой желудок, то совсем будет хорошо. Сейчас часа 4-5 утра; не могу спать из-за ужасной духоты и клопов. Буду читать Леонова - а потом опять засну. Видел вчера Лугина. В первых числах августа он достанет броню. Plыt а Dieu que je puisse l'utiliser.1 A Dieu Vat.
Свободное копирование
