Глава шестая - 22

   В эти же зимы и наши пластические искусства получили другое направление.

   "Академия" царила еще в половине 50-х годов. Приезд Ал.Иванова с его картиной "Явление Христа народу" вызвал, быть может впервые, горячий спор двух поколений. Молодежь стояла за картину, особенно студенчество. Я тогда проезжал Петербургом и присутствовал при таких схватках. Но тогдашние академические эстеты не восхищались картиной, в том числе и такие знатоки, каким уже считался тогда Григорович.

   Как "кучкисты", так и новые народники реалистического направления в живописи и скульптуре нашли себе рьяного защитника и пропагандиста в Вл. Стасове.

   С ним -- как я уже рассказывал раньше -- Балакирев познакомил меня еще в конце 50-х годов, когда я, студентом, привез в Петербург свою первую комедию "Фразеры". На квартире Стасова я ее и читал. Там же, помню, были и какие-то художники.

   В 60-х годах я у Стасовых не бывал и с Владимиром в литературных кружках не встречался, но видался часто в концертах и на оперных представлениях.

   И тогда он уже был такой же, только не седой -- высокий, бородатый, с зычным голосом, с обрывистой и грубоватой речью, великий спорщик и "разноситель", для многих трудновыносимый, не только в личных сношениях, но и в статьях своих.

   Всего резче отзывался о нем Серов, с которым я стал чаще видаться уже позднее, к 1862 году.

   Раз он при мне -- у Писемского -- с особенным "смаком" повторял такую прибаутку, вероятно им же самим и сочиненную.

   Один знакомый спрашивает другого:

   -- Знаете вы Стасова?

   -- Которого?

   -- Вот такой долговязый!

   -- Да они все -- с коломенскую версту!..

   -- Такой глупый?

   -- Да они все такие!..

   Немудрено, что такой тонкий и убежденный западник, как Тургенев, не мог также выносить Стасова. Он видел в его проповеди русского искусства замаскированное славянофильство, а славянофильское credo было всегда ему противно, что он и выразил так блестяще и зло в рассуждениях своего Потугина в "Дыме".