Пьесой, о которой я должен был заботиться — был Гётевский "Фауст". Первое: приходилось остановиться на выборе перевода.
Embarras de richesses не было. У нас нет хорошего перевода. Все имеющиеся налицо — неудовлетворительны. В сценическом отношении наиболее легким и разговорным является как будто перевод Грекова. Но он очень далек от подлинника, и Грекову особенно не удался Мефистофель — лицо, на котором зиждется чуть не половина поэмы. Перевод Фета настолько тяжел и неуклюж, что остается удивляться, как превосходный лирик мог сделать такое чудище! Из остальных переводов более всего заслуживал внимания перевод Холодковского. Вдобавок, на нем остановилась и Комиссаржевская, которой была предложена роль Гретхен.
Н.А. Холодковский был мой товарищ по гимназии. Жил он у Калинкина моста. До Выборгекой стороны конец ему ежедневно был огромный, и он, сидя на империале трамвая, коротал скучные часы долгого переезда переводом Гёте. В 1877 году "Вестник Европы" поместил одну сцену из "Фауста" — в погребе Ауэрбаха, но от дальнейшего — отказался. Гербель принял первую часть поэмы в полное собрание Гёте под условием, — чтобы Холодковский перевел всю вторую часть, которая была известна на русском языке только в прозаическом изложении. Молодой медик взялся за этот труд и менее чем в год, не прерывая своих академических работ, закончил и вторую часть.
Первоначальный перевод — гимназического характера — был очень слаб. Холодковский много раз переделывал стихи по указаниям близких лиц, хотя, по-видимому, считал свой труд превосходным. Как на пример могу указать на первоначальный текст VII сцены. Фауст, увидя Гретхен, говорит по первоначальной редакции:
— Мамзель, прелестны вы! Ужель
Bac проводить не предложу я?
А Гретхен отвечает:
— Я не прелестна, не мамзель,
Одна домой дойти могу я.
Впоследствии он изменил этот диалог, нельзя сказать, чтобы удачно:
— Прекрасной барышне привет!
Я провожу вас, если смею.
— Прекрасной барышни здесь нет!
Домой одна дойти сумею.
Свободное копирование
