26 декабря
Все встали рано.
Наскоро закусив, мы собрались в дальнейший путь.
Любезность и услужливость японцев и на этот раз нам помогли. Они взяли часть наших вещей на своих вьючных лошадей и вызвались доставить все это до станции железной дороги.
Мы тронулись в путь.
Часть офицеров шла пешком, часть ехала в своих экипажах.
День был отличный. Было так тепло, что многие шли, расстегнув пальто.
Японцы вели нас к Дальнему далеким кружным путем. Делалось это для того, чтобы мы не могли рассмотреть их осадных работ.
Однако кое-что все-таки удалось увидеть.
Осадные работы японцев под Артуром поражали своими грандиозными размерами. По всем позициям, например, были проведены переносные железные дороги.
В одном месте мы встретили группу японцев человек в 30, которые на лямках везли 120-миллиметровое орудие с удивительной быстротой, почти на рысях. Все было обдумано до мелочей и пригнано замечательно аккуратно, и громадное тяжелое орудие под дружные крики японцев-кули: «Гейша, гейша!» — быстро двигалось от Артура на север к армии генерала Куропаткина.
Здесь я обратил внимание, что одно колесо у орудия было подбито и испорчено. Очевидно, один из наших снарядов упал вблизи этого орудия и, конечно, вывел кого-нибудь из строя.
Наш эшелон конвоировался весьма небольшим отрядом пехоты, под командой одного офицера. На полпути нам сделали привал и роздали консервы.
Привал наш находился недалеко от громадного интендантского склада. Я из любопытства пошел его осматривать.
Бунты с мешками, ящики с консервами, прессованное сено, древесный уголь в особых мешках из рогожи и пр. — все это лежало в удивительном порядке.
Здесь я обратил внимание на запасы свежей китайской капусты, аккуратно разложенной на особых стеллажах из бамбука.
Всему этому порядку и чистоте, я думаю, позавидовали бы даже немцы.
К железной дороге, на одиннадцатую версту, мы прибыли поздно вечером.
Сделав не менее 24 верст, мы все страшно устали.
В этом месте, около самой железной дороги, японцы поставили нам большие парусиновые палатки, внутри которых стояли железные печки. Кое-как закусив, мы легли опять на голую землю, подложив лишь под себя по циновке.
Ночь была хотя и без ветра, но очень холодная. Железная печь быстро остывала, лишь только в нее переставали подкладывать новые порции угля.
Все мы сильно мерзли и кутались в свои единственные пальто.
Однако, несмотря на холод и неудобства, все скоро заснули, утомленные большим дневным переходом.
Свободное копирование
