21 декабря
Целую ночь я не мог сомкнуть глаз.
Масса самых разнообразных мыслей переполняла мою больную голову...
Около часу ночи я получил телефонограмму с приказанием быть 21 декабря в 9 часов утра у Краматорной Импани в комиссии по сдаче.
Разбудив людей, я начал разбираться.
Рано утром я должен был покинуть свое скромное жилище на одном из фортов, где я прожил около 4 месяцев и где было пережито так много душевных треволнений.
Сердце мое сжалось.
Мне тяжело было оставлять те места, где я проработал почти семь лет, где так много потрачено и труда и энергии. Мне стали дороги эти голые, мертвые скалы, так обильно политые теперь русской кровью...
Все это надо было бросить, со всем этим надо было проститься...
Когда я предавался моим печальным размышлениям, в комнату вошел старый запасный солдат, приехавший со мной в Артур еще во время его занятия нашими войсками в 1898 году.
На глазах у него дрожали слезы. Этот бравый служака, видевший и перенесший так много, теперь мог только вымолвить:
— Ваше Высокоблагородие, сдались!.
Нервы не выдержали, и я вместе с ним разрыдался...
Горечь тоски моей вылилась в этих невольных слезах...
Мне жаль было моего Артура.
В 9 часов утра я был у Краматорной Импани.
С одной стороны проволочного заграждения стояли русские офицеры, а с другой — японцы. Последние были несколько надменны, но держали себя вполне корректно.
На наше первое свидание приехали и вылезшие на свет Божий многие из дачных «пещерников».
Давненько мы их не видели!
Теперь вся эта публика расхаживала здесь с важным и озабоченным видом.
Переводчиков у нас своих не было, и пришлось пользоваться японскими.
Здесь я познакомился с японским офицером Генерального штаба, который знал немецкий язык. Мы разговорились.
Он сообщил мне, что генерал Куропаткин находится на Шахэ, а Балтийская эскадра около берегов Африки...
«Так вот где наша выручка!» — подумал я.
От этого же офицера я услышал первый комплимент за поразительную оборону Порт-Артура. Но вместе с тем он выразил полное свое недоумение по поводу столь неожиданной для них сдачи.
«Мы предполагали, что вы будете обороняться до самой центральной ограды», — говорил мне японец. Мне стало как-то неловко.
От него же я узнал, что потери японцев под Порт-Артуром, по их собственному подсчету, доходили до 55 тысяч, на Зеленых горах — до 10 тысяч, на Цзиньчжоусской позиции — до 5 тысяч.
Всего, следовательно, Артур японцам обошелся в 70 000 человек!
В город японцы вошли небольшими партиями и тотчас же начали в нем хозяйничать. Прежде всего они быстро поставили телефонный провод.
Наши же солдаты первым делом начали пьянствовать и безобразничать. Я удивлялся, где только они успели добыть водки.
Гарнизон начал разоружаться.
В крепости поднялась суета и бестолочь. Никаких определенных распоряжений ни у кого из нашего начальства, по обыкновению, нельзя было добиться.
(В конце концов автору удалось ознакомиться с документами капитуляции, которые он и приводит в дневнике.)
Свободное копирование
