17 ноября
С раннего утра японцы опять открыли невероятно страшный огонь по Высокой и Плоской горам. Горы дымились, словно вулканы во время извержения.
С 9? часов утра я начал наблюдать за ходом боя в подзорную трубу. Ровно в 10 часов я совершенно ясно увидел, как японцы забрались на Высокую гору и бежали по направлению к ее вершине. Я даже разобрал одного офицера, который бежал и махал саблей, ярко блестевшей на солнце.
Огонь в это время был отчаянный.
Ясно было видно, как то тут, то там падали люди. Стрелки наши то бежали назад, то опять кидались вперед.
А артиллерия сыпала и сыпала бесконечный град снарядов, разрывы которых застилали густым дымом место боя.
Один из главных ужасов нашего положения вообще заключался в том, что японцы могли посылать в нас десятки тысяч снарядов, в то время как наши батареи, вследствие недостатка снарядов, принуждены были молчать и не могли даже на время заставить замолчать неприятельские батареи.
Отчаянный штурм продолжался до 11 1/4 часов дня, после чего начал стихать.
Результатов его не знаю.
Второй штурм в этот день начался около часу и кончился в 2 3/4 часа пополудни.
Разобрать что-либо толком было совершенно невозможно, так как вся Высокая и Плоская горы были совершенно скрыты от глаз за густой завесой черного дыма.
Вообще на Высокой я мог различить только нескольких убегавших японцев, очевидно раненых, и нескольких наших стрелков, которые стояли на дороге под откосами задней половины горы.
Вся гора представляла сплошную груду всевозможных обломков и развалин.
Обстреливание как Плоской, так и Высокой горы продолжалось весь день до позднего вечера.
Когда уже стемнело, можно было только слышать, как то поднималась, то опять стихала сильная ружейная перестрелка.
Около 8 часов вечера прошел слух, что вся Высокая опять осталась за нами.
Воображаю, каковы должны быть потери и у нас, и у японцев?!!
Около 9 часов вечера поднялась стрельба, на этот раз у Голубиной бухты, а в 10 часов я слышал стрельбу и у деревни Фадзятунь. Очевидно, японцы везде нас щупали и отыскивали наши слабые пункты.
Днем я видел, как к японцам в бухту Луизы прошли два больших коммерческих парохода.
Сегодня случайно узнал состав 11-го запасного госпиталя:
Главный врач Индолев болен страшно дизентерией.
Старший ординатор Раюнец — болен тем же.
Младшие ординаторы: Томилас, Топчикин, Башкиров и Семибратов.
Прикомандированные доктора Лопшин и Келпш.
Семь фельдшеров. Пять учеников.
Пять сестер милосердия.
Две волонтерки.
Больных — исключительно тифом, дизентерией и цингой — 1010 человек.
Сегодня выздоровело семь, а умерло восемнадцать.
Не знаю, каких только наград не заслуживает самоотверженный персонал этого «госпиталя смерти».
Свободное копирование
