26
Письмо от Саши, но не его рукой. Зовет скорее, но советует ехать через Рыбинск. Так захотелось его видеть, что были бы деньги, скоро бы отправился к нему. Заехал к Казаковым на квартиру, ел яичницу. Вечером был у Вяч. Иванова, была масса народу, сначала было очень скучно, т. к. участники «Адской почты» отделились и заперлись в отдельной комнате. Но потом заговорили о «красивой жизни». Вяч<еслав> Ив<анович> говорил очень интересно и верно об эпохах органических и критических, трагизме и jardin d’Epicure, мне было неловко, что он вдруг заметил: «Вот прямо против меня талантливый поэт, автор „Алекс<андрийских> песень“, сам Александриец в душе». Говорил Аничков, ожесточенно, глупо и смешно, ругал почти в глаза все общество, которое гомерически хохотало и хлопало в ладоши, говорил, что эстетизм - мещанство, громил неотомщенную неверность жен, разврат, который конец всего, только не его речи. Пошли на крышу, рассветало, чудный вид, будто Вавилон. Городецкий читал стихи «Монастырская весна» - очаровательно, другие мне несколько меньше понравились. Внизу, продолжив несколько прения, читали опять стихи, и я прочитал «Солнце» и «Кружитесь». «Сомов» Иванов<а> превосходен. Я слышал, как Сомов говорил какой-то даме, что нужно жить так, будто завтра нам предстоит смерть, будто из моего романа, т. е. вообще мысль, за которую я всецело стою. Возвращался при розовых редких облаках на бледно-голубом, будто выцветший фарфор, небе. Hafiz-Schenke м<ожет> б<ыть> во вторник. Саше не поспел написать.
Свободное копирование
