Генерал Людендорф исключает возможность проведения переговоров на нейтральной территории. Для этого подошли бы Митау, Рига или другое место, с которым можно установить телеграфную связь. Я изложил генералу Людендорфу взгляды Вашего превосходительства на объединение Литвы с Курляндией под эгидой герцога. Он войдет по этому вопросу в контакт с Главнокомандующим. Слово «аннексия» следует заменить на «уточнение границ».
Генерал просит сообщить ему о позиции Вашего превосходительства.
Лесснер»[166 - German Foreign Office Files in National Archives of the USA. Document D-627769.]
Если парламентеры сообщили 4 мая, что они поддерживают связь со Стекловым, то очевидно, что к немцам они пришли не в первый раз. И действительно, в своих мемуарах германский министр пропаганды и влиятельный член католического центра в рейхстаге Эрцбергер пишет, что двумя днями ранее, 2 мая, генерал Людендорф сообщил ему о попытках каких-то русских делегатов начать переговоры «на своих собственных условиях заключения мира».
Если перевести эти даты с нового на старый стиль, то получится, что таинственные русские «парламентеры» предприняли попытки начать переговоры на фронте именно в те дни (19 и 21 апреля), когда в столице состоялись вооруженные демонстрации, организованные большевиками.[To, что демонстрации были действительно организованы большевиками, доказывает следующий рассказ лидера большевиков в Кронштадте гардемарина Раскольникова (Ф. Ф. Ильин): «20 апреля, вечером, возвратившиеся из Петрограда товарищи сообщили кронштадтскому партийному комитету, что в Питере неспокойно… На следующий день по телефону позвонил из Петрограда т. Николай Ильич Подвойский. Оговорившись, что по проводу он всего сообщить не может, т. Подвойский от имени военной организации потребовал немедленного приезда в Петроград надежного отряда кронштадтцев. Встревоженный, прерывистый голос т. Подвойскою обнаруживал, чго в Петрограде положение серьезно. Мы тотчас разослали телефонограммы по судам и береговым отрядам, приглашая каждую часть выделить несколько вооруженных товарищей для поездки в Петроград (Красная летопись. 1923. № 7. С. 91).]
Однако эти демонстрации закончились провалом, и посланцы «от Стеклова» никогда более не появлялись на фронте.[В мае германское правительство предприняло две попытки побудить Россию, под предлогом заключения перемирия, вести сепаратные переговоры и тем самым помешать восстановлению боеспособности наших армий. Одна из них - на Северном фронте, которым командовал генерал А. М. Драгомиров; другая - в Петрограде через посредство одного из руководителей шведских социал-демократов и члена шведского Национального собрания Роберта Гримма. Попытка на фронте осталась без ответа. Гримма же попросили немедленно покинуть Россию, после того как была расшифрована его переписка с Берлином (которую он вел через шведское представительство). См.: Russian Provisional Government. Vol. 2. P. 1158, 1180-1181.]
Но из всех этих документов со всей очевидностью вытекает, что Гинденбург, Людендорф, Бетман-Гольвег, Циммерман и даже сам кайзер готовились вести серьезные переговоры о сепаратном мире с теми лицами в Петрограде, которых считали способными навязать стране свою волю. Генерал Гофман, который, по сути дела, осуществлял командование Восточным фронтом, отнесся к приказу отправиться с Эрцбергером в Стокгольм для получения соответствующих инструкций столь скептически, что в своей книге «Война упущенных возможностей» приходит к абсурдному выводу, что «Керенский посылает нам своих людей будто бы для ведения мирных переговоров, чтобы усыпить (Бдительность германских военных властей и тем временем подготовить наступление русских армий».
Однако люди, создавшие «генеральный план» (к этой группе генерал Гофман не относился) заранее знали, кто подпишет договор о перемирии или мире - Ленин.
Свободное копирование
