автори

1771
 

записи

250336
Регистрация Забравена парола?
Memuarist » Members » Konstantin_Somov » Предисловие - 7

Предисловие - 7

07.09.1917
Петроград (С.-Петербург), Ленинградская, Россия

В 1923 г. Сомов был избран в оргкомитет Выставки русского искусства в США представителем от Петрограда и в конце того же года покинул Россию. В каталоге нью-йоркской выставки значатся 36 произведений Сомова: ровно половину из них составляют раскрашенные художником оттиски иллюстраций для «Книги маркизы», среди прочего преобладает послереволюционная живопись, в частности миниатюрная[1]. В Нью-Йорке Сомов сблизился с давно уже жившим там своим родственником Е. И. Сомовым; художник написал портрет его жены Е. К. Сомовой. Цели американской выставки были коммерческими[2], однако, в целом, вырученные суммы оказались очень скромными. После ее закрытия Сомов, вместо того, чтобы вернуться в Советский Союз, решил попытаться получить в США хороший заказ на портрет — тут обещали помочь нью-йоркские Сомовы, — однако для начала работы требовалось дождаться осени. Эту паузу Сомов заполнил работой над костюмами для балерины Т. П. Карсавиной, которую хорошо знал еще по Петербургу. Лето 1924 г. Сомов провел в Париже. Обосновавшийся в этом городе давний коллекционер его произведений В. О. Гиршман устроил в своем магазине небольшую персональную выставку.

Нью-йоркские родственники познакомили художника со своими друзьями, семьей С. В. Рахманинова, к нему быстро привязалась дочь композитора Татьяна Сергеевна. Сомов нарисовал сперва ее портрет, а затем и портрет самого Сергея Васильевича. Короткое время спустя американская фирма «Steinway & Sons», производившая музыкальные инструменты, заказала другой — больший по размеру — портрет Рахманинова[3]. Эта картина была написана в середине 1925 г. во Франции, где ее автор остался после завершения работы. Сомов поселился в нормандской деревне Гранвилье, где Лукьянов приобрел ферму (вскоре художник выкупил ее). Впрочем, он часто приезжал в столицу, пока в 1928 г. не снял квартиру в 16-м округе Парижа и не поселился там окончательно.

Конец 1920-х был очень активным временем для Сомова. Во Франции он писал портреты обосновавшихся там русских эмигрантов и их друзей; среди них Е. С. Питтс, Л. Морган (все — 1926), торговец антиквариатом А. А. Попов (1928) и его супруга Б. Е. Попова (1926). Для совершенствования портретной техники Сомов много упражнялся — ему позировали не только близкие друзья, но даже и почти случайные знакомые; кроме того, он сделал несколько автопортретов, лучший из которых (1928; на нем художник запечатлел свое отражение в небольшом зеркале) ныне хранится в музее Эшмолеан в Оксфорде. Издательство «Trianon» заказало Сомову серию иллюстраций к роману А. Ф. Прево «Манон Леско» — книга вышла в 1927 г. Он создал также множество обложек и иллюстраций для немецких журналов — более всего их востребовала берлинская «Die Dame» — как правило, художник делал варианты старых работ.

В 1920-е Сомов весьма избирательно относился к участию в групповых выставках русского искусства за рубежом. В большинстве своем он принимал приглашения на те из них, где мог широко представить свое искусство. В их числе была брюссельская «Старое и современное русское искусство», которая разместилась в мае — июне 1928 г. во Дворце изящных искусств в Брюсселе. Кроме сюит иллюстраций для «Книги маркизы» и «Манон Леско» Сомов представил 32 произведения (в их числе незадолго до того написанную «Радугу»), а также фарфор. Это была его последняя поездка за пределы Франции. На выставки русского искусства в Копенгагене (1929), Белграде и Берлине (1930) и даже на свою персональную в Лондоне (1930), в галерее князя В. Голицына, художник лишь отправил произведения. Последняя выставка получилась особенно полной: 80 работ, не считая раскрашенных оттисков иллюстраций; среди них было много новых произведений, как, например, «River scene» (1929), ныне хранящаяся в британской галерее Тейт. Еще одна большая персональная выставка Сомова прошла в конце 1928 г. в парижском магазине Лесника — ее помогал устраивать служивший там Лукьянов.

В 1930-е художник работал менее интенсивно, чем в 1920-е: сказывался возраст, да и мировой экономический кризис сильно ударил по благополучию всех, включая русских эмигрантов. Событийная основа его искусства тех лет обнаруживается не посредством перечисления выставок, в которых участвовал Сомов, не в назывании созданных произведений, а в художественном поиске, который он вел. Сомов не переставал совершенствоваться; как раз тогда им были созданы, возможно, лучшие вещи.

Искусство Сомова 1930-х в значительной мере связано с именем последнего его любовника Б. М. Снежковского. Они познакомились, когда художнику требовалась модель в связи с новым заказом от издательства «Trianon» — на этот раз, в связи с иллюстрациями для «Дафниса и Хлои» Лонга (книга вышла в 1931-м). Снежковский позировал для множества произведений: «Боксера» (1933), «Обнаженного юноши» (1937), серии акварелей 1932–1933 г., которую Сомов называл «Boucher masculin»[4] — по аналогии с «женской» серией Ф. Буше. Впрочем, Сомов не ограничивал себя только наблюдением за декоративной поверхностью мужских тел: он — автор замечательных синтетических произведений смешанного жанра, сочетающего элементы натюрморта, пейзажа и иногда автопортрета или ню; к их числу относятся «Привидения» (1938), «Обнаженные в зеркале у окна», «Окно-дверь — пеи?заж», «Автопортрет в зеркале» (все — 1934). В двух последних произведениях художник мастерски использовал живопись валерами, подражая Яну Вермееру, которым восхищался.

Живя в Париже, летние месяцы Сомов обычно проводил в Гранвилье, куда по его приглашению приезжали молодые художники Л. А. Успенский, его жена В. И. Буданова-Успенская и Г. И. Круг. Все они учились в Русской академии живописи, организованной Т. Л. Сухотиной-Толстой, а когда школа прекратила свое недолгое существование, стали пользоваться советами Сомова. Тот, хотя в шутку и называл свой импровизированный пансион «Академией Гранвилье», в действительности не создал школы — впрочем, он и не имел таких амбиций. Успенский, Буданова-Успенская и Круг вступили в общество «Икона» и как иконописцы занимались возрождением русской религиозной живописи во Франции.

Художник был доволен судьбой; в 1934 г. он писал А. А. Михайловой: «…я часто думаю, что мог бы считать свою жизнь вполне счастливой, если бы мы были с тобой вместе. Теперь, когда мне уже скоро 65 л[ет] и когда можно подводить итоги [можно об этом рассуждать]. Но жизнь полна неожиданностей и выиграть бы мне только в лотерею!»[5]. Впрочем, такой счастливый жребий, выпавший Сомову в столь тяжкий век, сам сродни выигрышу в лотерею.

Сомов продолжал работать до последнего своего дня. Последней картиной, стоявшей на его мольберте, был так и не завершенный портрет графини Р. Зубовой (1939).

 



[1] The Russian Art Exhibition. New York: [s. n.], 1924.

 

[2] Подробнее см. примеч. к записи от 18 сентября 1923 г.

 

[3] С фирмой «Steinway & Sons» Рахманинов был связан контрактом как пианист.

 

[4] «Мужской Буше» (франц.).

 

[5] Письмо от 27 июля 1934 г. ОР ГРМ. Ф. 133. Ед. хр. 191. Л. 14 об.

 

22.11.2026 в 22:41


anticopiright Свободное копирование
Любое использование материалов данного сайта приветствуется. Наши источники - общедоступные ресурсы, а также семейные архивы авторов. Мы считаем, что эти сведения должны быть свободными для чтения и распространения без ограничений. Это честная история от очевидцев, которую надо знать, сохранять и передавать следующим поколениям.
© 2011-2026, Memuarist.com
Юридическа информация
Условия за реклама