Загремели громы, засверкали молнии, а улыбнувшийся огромный «родной отец и учитель» опустил перед папиным носом заскрипевшую тяжелую ржавую решетку. Папа удаляется в глубь космоса, дальше, дальше, он уже неразличим. А на облаке, появившемся из глубины, через решетку видна надпись: «Москва, 1937 год. Квартира Весников». Из темноты под этой надписью высвечиваемся я и Мама.
Я . Мам, стучат! Ма-ма-а-а!
Мама . Кто там?
Голос . Откройте.
Это слово тысячекратно множится вдали, вблизи, слева, справа, сзади: «Откройте. Откройте. Откройте»… На низких тонах, на высоких, большими и малыми хорами, отдельными голосами. На небе возникают названия очень многих городов малых и больших. Слово «откройте» звучит с различными акцентами, на разных языках: «Откройте… Откройте… Откройте…»
Мама . Кто вы?
Второй голос . Телеграмма. Открывайте. (Мама открывает дверь, вмонтированную в клетку… Входят два молодых человека в одинаковых бостоновых костюмах. Они похожи на летавших вокруг папы, стоявшего на голгофе.)
Первый бостоновый . Кто еще в квартире?
Мама . Никого. (Мама делает шаг в сторону: меня знобит и я сажусь на стул.)
Второй бостоновый . Стоять!!! (Начинается обыск.)
Первый бостоновый . Оружие в доме есть? (Мама отрицательно качает головой.)
Второй бостоновый . Одевайся…
Мама . Женя, запомни: твои родители ни в чем не виноваты. Все образуется!
Первый бостоновый . Молчать! Вперед! (Маму уводят.) «Отец всех живых и мертвых» улыбается из созвездия Гончих Псов.
Особенно ярко освещены его сапоги. Голова освещена меньше…
Дрожа и обливаясь слезами, я закричал в пустоту: «Ма-а-а-а! Ма-а-а-а!»