Тренер и ученик. Единство цели, взаимная заинтересованность и, может быть, это надо поставить на первое место, творческий характер сотрудничества приводят к тому, что между ними устанавливается особый тип отношений — дружбы-родства...
Уже довольно давно, с 79-го года, я работаю в ГИТИСе. Там подобных отношений нет. Я очень комфортно чувствую себя в роли преподавателя. У меня не возникает никаких проблем во взаимоотношениях со студентами. Я слежу за ними с первого до последнего курса, смотрю па них чуть со стороны, скорее соучаствую, чем участвую в процессе их становления, и, наверное, поэтому мне виднее человек, его способности и его особенности. Я могу подсказать ему его ошибки, не боясь при этом ранить его самолюбие. Между преподавателем и студентом сохраняется та дистанция, которая позволяет мне высказаться со всей прямотой, — наши отношения сугубо деловые. Я их интересую и нужна им прежде всего как преподаватель.
Отношения тренера и ученика несказанно сложнее и многостороннее, поэтому в своей группе — в своей творческой лаборатории — я совсем другая, иначе себя веду, иначе воспринимаю поведение окружающих. Успех моего ученика в гораздо большей степени моя заслуга, чем успех студента. Это мое любимое дело. Поэтому я занимаюсь, как, наверное, и всякий тренер, такими делами, которые в число моих формальных обязанностей не входят. Я еду к художнику с учеником: «Посмотрите, какой он. Давайте подумаем, какой сделать костюм к таким-то и таким-то танцам». Потом прихожу в ателье, когда должны раскроить ткань. Вижу — цвет не тот, который нам нужен. Прошу: «Дайте, пожалуйста, нам ткань на руки, мы покрасим». — «Нет, не можем, не положено». Иду к директору: «Разрешите взять ткань с собой и отнести в красильню». — «Вот вы заберете ткань в красильню, а она у нас уже выписана!» И на все эти разговоры уходит день. Я бы с большей пользой провела этот день на катке, занималась с учеником тем, чем мне положено с ним заниматься. Ну, а кто бы возился с костюмом? Кто бы пошел в красильню? Допустим, сам спортсмен. Но 15 лет — такой возраст, что не в каждый кабинет дверь откроешь, а случается, что надо немало по кабинетам походить, чтобы чего-то добиться... Или привожу спортсмена в салон, чтобы его постригли так, как это требуется для танца. Конечно, ребята могут и сами о себе позаботиться, но не всегда знают, как к этому подступиться. И естественно, что если я возьмусь за дело сама, то получится быстрей. Иногда трудно и некогда объяснять — сделать самой проще. Могут, правда, помочь родители. Когда я сама каталась, это было принято. Теперь иное. Хорошо, если родители проявляют хотя бы интерес к тому, как там их дитя занимается.
Расскажу об одном случае. Катался мальчик. Катался и катался, ни шатко ни валко. Потом был контрольный урок, после которого я ему сказала: «Ты очень плохо подготовлен. За весь этот период, во время которого тебе уделялось столько же внимания, что и твоей партнерше, ты не взял того, что взяла она. Она ушла вперед, ты не в состоянии в оставшееся время ее догнать; значит, выступать вам вместе нельзя. Поэтому на сборы ты не поедешь. Видимо, тебе не стоит заниматься тем, чем тебе заниматься всерьез не хочется». На следующий день прибегают родители. Я их вижу впервые в жизни. «Как же так? Мальчик нам говорил, что все в порядке, а теперь его чуть ли не выгоняют из группы!» — «А где же вы были раньше?» — спрашиваю. Но вопрос этот, я понимаю, риторический. Я знаю, где корни их равнодушия: их устраивает, что парень при деле, что кто-то о нем печется. А у них ведь и других дел хватает…
Свободное копирование
