Жизнь произвольного танца коротка, даже если он стал художественным произведением. Ведь это наша соревновательная программа. Бывает, ее повторяют на следующий год, но на это смотрят косо. Да и спортсменам неинтересно. Каждый танец — это поиск нового. Тут могут быть и удачи и неудачи. И то и другое остается в памяти. А бывали произвольные танцы, в которых все было хорошо, они высоко оценивались судьями и тепло принимались зрителями, и танцевать их было удобно, но не было в них остроты, оригинальности. Они остались дежурными, проходящими. Про них не вспоминаешь — они чересчур спокойные, благополучные. Были у нас «испанские» программы с танго, пасодоблями — программы сложные, виртуозные, но они не были этапными, они были как бы очередной тематической разработкой испанской темы.
Были у нас и «русские» программы, но подлинной удачей стали «Озорные частушки». Острое, современное звучание музыки и превосходное балетмейстерское решение помогли нам создать запоминающийся танец. Мы и музыку раскрыли, и себя показали. В произвольном танце 70-го года, с которым мы впервые стали чемпионами Европы и мира, мы не только продемонстрировали свое умение, свою техническую виртуозность, это был и эксперимент После «Озорных частушек» мы захотели уже потрясти суперсложностью. Музыка была подобрана соответствующая именно такой программе — произведения Грига и Монюшко в интерпретации дуэта популярных польских пианистов. Получился очень спортивный танец. В нем не было медленной части. Мы всем задали работы. У судей голова шла кругом к исходу третьей минуты. Прыжок на прыжке, поддержка на поддержке, мы сами не знали, останемся ли живы, когда дотанцуем. Этот танец и сейчас покажется очень сложным, если его сравнить с современными композициями. Но тогда это было вообще что-то невообразимое. От исполнителей он требовал огромного физического и нервного напряжения. Очевидно, его так воспринимали и зрители. Председатель техкома по танцам ИСУ и рефери этого чемпионата Лоуренс Деми так выразил свое впечатление на заключительном совещании после соревнований: «Вы так красиво катаетесь. У вас такие хорошие лица. А здесь мы и лиц-то ваших не успевали разглядеть».
Мы были разочарованы, огорчены тем, что танец не понравился, однако прекрасно понимали, в чем тут дело. Просто наш танец и с технической и с композиционной сторон намного обогнал свое время, далеко выходил за рамки действующих правил и существовавших стереотипов. Такого в то время нам позволить не могли. К следующему сезону были выпущены более жесткие правила, лимитирующие количество элементов в произвольном танце.
Вместе с тем эта программа стала для нас своеобразным этапом. В дальнейшем мы стремились к соразмерности как технической, так и эстетической. И все же был у нас один, на мой взгляд, не совсем удавшийся произвольный танец. Танец 75-го года. Мы его не очень любили, душа не лежала его танцевать. Но пока мы над ним работали, ничего подобного не предвидели. И музыка нравилась, хотя это было довольно резкое попурри. Первая часть — Чайковский («Лебединое озеро»), затем русская плясовая, далее романс «Гори, гори, моя звезда», и в финале мексиканский народный танец. Когда все было сделано, оказалось не то, не наше. До конца вжиться в этот танец мы так и не смогли. Но не было уже времени что-либо изменять.
Свободное копирование
