Школа танцев - 6

Фото: Это иллюстрация технической сложности в танцах, та самая реберность.

Накопление теоретических знаний по обязательным танцам и работа на льду шли параллельно. Причем этот процесс познания был нескончаем. Казалось бы, сколько нужно времени на освоение школы? Ну, выучить, запомнить, довести исполнение технических элементов до автоматизма. В конце концов не так уж велика сложность обязательных танцев по сравнению с произвольной. У нас, однако, от общего объема тренировочной работы процентов шестьдесят приходилось на обязательные танцы. Только в предолимпийский и олимпийский годы мы изменили это соотношение в пользу произвольного. Это был вопрос стратегии — сосредоточить внимание на том виде троеборья, где конкуренция была самой высокой. Сложный танец требовал очень большой затраты сил. Мы чаще, чем обычно, прокатывали его целиком. Тут-то как раз и сказалось то, что прошедшие восемь лет мы основное внимание уделяли обязательным танцам. У нас появилась уверенность, мы завоевали такое ощутимое преимущество над соперниками, что могли себе позволить, когда это потребовалось, перераспределить нагрузки. Но если бы не Олимпиада, если б не задача выиграть, которую мы перед собой поставили, мы бы остались верны прежней установке на обязательные танцы, на школу. Для нас это был не только вопрос целесообразности, но и вопрос профессионального роста. Из того времени, что мы тратили на обязательные танцы, половина приходилась на упражнения для ног, без музыки, по развитию виртуозности, синхронности, реберности. Потому что высокая техника фигуриста, не только танцора, характеризуется, как мы говорим, «реберностыо».

Есть общее понятие — реберность скольжения, реберность исполнения. Реберность достигается за счет грамотной работы всего корпуса, а также колен и голеностопа. Исполнение каждого движения, самого маленького и даже части движения складывается у фигуриста из того, как он это делает коньком: постановка конька на ребро должна быть безукоризненной, близкой к идеальной. У нас, например, не существует движения по прямой, я имею в виду, абсолютно по прямой. То есть может быть какая-то комбинация движений, которые строятся по прямой, но сами движения состоят из дуг, из каких-то элементов. Иногда зритель не может объяснить, что именно ему понравилось, но он скажет: «Мне понравилось, как они катались». Ему не понравился танец или но понравились костюмы, лица, пластика рук, музыка, но ему поправилось, как они катались — как легко, плавно, как будто без толчков они танцевали. Зрители это заметили, судьи тем более. Оценивая исполнение, судьи следят прежде всего за движениями ног, чего никогда не делает зритель. Еще до соревнований — ведь они видят спортсмена на тренировках — у судьи формируется впечатление о специальной танцевальной технике.

В парном и одиночном катании показателем техники является исполнение элементов — поддержки, прыжки, вращения. На периоды между элементами — связки и подходы к ним — меньше обращают внимание, как и на то, каким образом достигнута та скорость, на которой исполняются эти элементы. А вот в танцах наиболее важно то, как набирается скорость. Танцоры, которые будут откровенно разбегаться, приравняются к спортивной паре. Танцы тем и характерны, что каждый шаг — это танцевальное движение. Это может быть главное движение, может быть связующее, но ни в коем случае не разбег. Только высокотехничные танцоры способны варьировать скорость без снижения танцевального впечатления.