Я сидел слева и наблюдал за дорогой через нижний блистер. Пока что я насчитал четыре взорванных моста.
Райкер еще не был в Плейку, а потому я развернул свою потертую карту и устроил ему экскурсию.
— Вот это место на правой стороне перевала Мангянг, — я ткнул пальцем, — называется Французское Кладбище.
Райкер кивнул:
— Большая травянистая гора?
— Ага.
— Вижу. За несколько миль впереди?
— Она самая, — я отпустил кнопку переговорного устройства и бросил взгляд поверх черного выступа приборной доски. Когда я молчал, моя рука лежала на колене. С левой стороны напольного переключателя переговорного устройства не было, а потому, чтобы поговорить с Леном, мне надо было нажимать кнопку на ручке управления. Я ее нажал:
— Когда подлетим поближе, увидишь с той стороны горы целую кучу мест, которые похожи на могилы.
— Вижу.
— В общем, там внизу французы потеряли несколько сотен человек в большой засаде.
— Когда?
— Не знаю. Лет десять-двенадцать назад.
— Вот черт.
— А прямо перед нами, там, где дорога поворачивает на юго-запад, место, где сбили тех ребят в прошлом месяце. Пятидесятый калибр.
Райкер кивнул и добавил шаг. "Хьюи" поднялся на 500 футов выше.
— Занервничал? — спросил я.
— Неа. А ты?
— Нет, — и я вздохнул с облегчением. — Над перевалом мы в полпути до Плейку и примерно в двадцати милях до зоны Гольф.
— Это на горизонте, часов на десять?
— Ага, это Плейку. На самом деле, то, что ты видишь, это большая взлетная полоса в Новом Плейку. Там стоят штабы ВВС и 2-го Корпуса. Еще через несколько миль будет деревня, а вот с этой стороны расположен комплекс советников, лагерь Холлоуэй.
Несколько минут мы летели молча, рассекая прохладный воздух над перевалом. Глянув себе под ноги, я увидел, что дорога меняется. После крутого подъема с той стороны, она мягко опускалась сквозь предгорья, уходя к зарослям слоновой травы [1] на равнинах внизу.
Лагерь Холлоуэй стоял милях в десяти от западной границы длинной долины, простирающейся от Контума, в тридцати милях к северу до массива Чупонг, в сорока милях на юго-запад. Мутная река Иа-Дранг, тезка долины, несла свои воды через массив, в сторону Камбоджи.
— Красиво здесь, над перевалом, — сказал Райкер.
Да, красиво. Холмы покрывала высокая трава. Обнаженная почва в оврагах и срезах дороги была рыжей. Если не считать двух американских комплексов и деревни Плейку впереди нас, с воздуха край казался необитаемым.
Мы приближались к комплексу советников.
— Место, куда мы летим, примерно в пяти милях на юг от этой маленькой взлетной полосы в Холлоуэе, — сказал я.
— А где рота разобьет лагерь? — спросил Райкер, глядя в свое треугольное окно.
Я проверил карту:
— Видишь вон то большое поле между Холлоуэем и Новым Плейку?
— Вот там?
— Ага. Это место назвали Индюшачьей Фермой.
Райкер и я приземлились на краю моря палаток: лагерь "сапог" под названием Чайная Плантация. Он стоял рядом с настоящей плантацией, принадлежавшей французам.
Свободное копирование
