Но на следующий день даже Джон начал улыбаться. Мы слетали в Счастливую и не попали даже под снайперский огонь. Чарли не отвечали, словно и впрямь прочитали статью. Мы решили, что одержали в Счастливой победу.
Угроза смерти, похоже, отступала и мы взбодрились. Мы летали по расположению дивизии, вдоль Дороги 19 и над большей частью Счастливой, не попадая под обстрел. ВК отступили при виде нашей мощи, увидели свет истины и скоро начнут сдаваться. На душе у меня было хорошо. Я имел командирскую квалификацию, прошел испытание боем (как я считал) и ВК сдавались. Моя уверенность в себе была заоблачной. Я был членом команды и эта команда побеждала.
Я так радовался мысли о том, что останусь в живых, что даже не расстроился, когда нас сорвали по тревоге прямо перед ужином. Мало того, вернувшись с совершенно запоротого задания, я написал Пэйшнс восторженное письмо.
И это было мое последнее счастливое письмо из Вьетнама.
[23 октября]
Нас срочно подняли по тревоге, чтобы мы как можно быстрее эвакуировали какой-то десант — минуты за две до ужина. Мы бросились к машинам по грязи. Слышались крики: "Где мой вертолет?", "Куда мы летим?", "Какие частоты? Блин, я весь перемазался!". Творилась неразбериха, потому что кто-то приказал лететь, не сказав, куда.
С мыслью о том, что кто первый взлетит, тот и станет ведущим, вы взмыли в воздух, как стая ослепших мотыльков и помчались на закат.
Ведущий вызвал вертолет, чтобы тот показал ему дорогу к нужному месту и последовал не за тем. После того, как мы приземлились не на той зоне, ведущий понял свою ошибку и взлетел, чтобы найти нужное место. Он не стал утруждать себя объяснениями по радио и мы полетели за ним следом. Это, знаете ли, непросто вообразить — как семь вертолетов пытаются держаться в строю с ведущим, который думает, что он один! Пока сам так не сделаешь.
Ура! Мы нашли-таки нужное место! А поскольку подняли нас по тревоге, нам пришлось торчать на земле с полчаса, ожидая солдат, "с нетерпением ждущих спасения". В ходе ожидания довольные, шумные пилоты собрались вместе и запели:
(Гимн Ебаната)
Стоял он на шпиле
И ссал на народ.
Народ же в ответ
В него не попадет.
Аминь.
И, завершив пение на ликующей ноте, мы оседлали своих скакунов и взметнулись в воздух. Вперед, только вперед! В полном соответствии с традициями всех сивых кобыл.
На самом деле, мы не пели эту песню на задании, но спели позже, когда вернулись ночью. Это была ротная песня, оставшаяся еще со старых времен.
Свободное копирование
